20 сентября, четверг
 

А.Я. Сухарев
ПРАВА ЧЕЛОВЕКА И ПРАВОЗАЩИТНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ГОСУДАРСТВА

Мы рады приветствовать участников конференции в стенах Научно-исследовательского института проблем укрепления законности и правопорядка, кото-рому 30 мая исполняется 40 лет со дня создания. Думается, для сегодняшнего диалога мы нашли объединяющую тему, созвучную профессиональным интересам многопро-фильного юридического сообщества. Высоко ценим столь впечатляющее представи-тельство именитых ученых, государственных деятелей юстиции и общественных пра-возащитных кругов. Выражаем признательность за готовность принять участие в обсу-ждении вопросов защиты прав и свобод личности в Российской Федерации. Она вышла на передний план усилий правовой науки и практики и становится приоритетной в дея-тельности органов власти и управления, судебных и правоохранных институтов госу-дарства, самодеятельных структур гражданского общества. 1. Два аспекта актуализируют правозащитную проблематику в современной России. Первый несомненно связан с выходом из тоталитарного прошлого и строитель-ством новой демократической государственности. Другой аспект вытекает из статуса России в мире, ее международных и европейских обязательств. Выбор, который сделала страна в пользу демократии и свобод, оказался более трудным испытанием, чем предполагали политики на старте реформ. Стратегическим просчетом реформаторов оказалось дистанцирование государства от управления соци-ально-экономическими процессами и, как следствие, облегченное восприятие регуля-тивной самодостаточности рынка. Психологическая заряженность народа на демократические перемены, позво-лявшая новой власти начать конструктивную работу по эволюционному обновлению России, получила ошибочный разворот: отрицание прошлого отечественного опыта и конфронтация с легитимными институтами, но прежде всего вред нанесли бессмыслен-ные реорганизации правоохранительных органов под флагом деполитизации, травля честных, преданных делу кадров, повлекшие невосполнимое падение планки профес-сионализма. Именно на стартовый период перестроечной эйфории, совпавшей с пресловутой "прихватизацией", был запущен в политико-правовой обиход крылатый девиз: "Разре-шено все, что не запрещено законом". А его-то, закона, как раз не было. Мы также помним, чем обернулась деполитизация в сфере борьбы с преступностью, которая пря-мо связана с правами и свободами, – разрушением системы социальной и криминоло-гической профилактики и правового воспитания населения, получившей, как вы знаете, признание мирового сообщества. После убийственного нокаута с трудом становятся на ноги розыскные службы. А теперь мы сетуем на беспомощность милиции и прокурату-ры в раскрытии заказных убийств. И наконец, романтизм, если за этим стояло вожделение незадачливых политиков и услужливость юристов, сказался на раздаче с барского плеча суверенитетов, которая едва не привела к кончине уникального российского федерализма. Только решительность нового политического руководства, его курс на укрепле-ние вертикали власти приостановили очередную роковую ошибку сползания России к междоусобной пропасти. Все это не могло не сказаться на правозащитном потенциале нашего государст-ва. Я понимаю, что столь минорная запевка не вполне корреспондирует с юбилей-ными настроениями. Тем более в этом году новая Россия отмечает 10-летие первой Конституции, которая при всей декларативности ее социально-экономической состав-ляющей в целом несомненно войдет в историю отечественной демократии. 2. И если приходится упоминать о теневых сторонах преобразований, то глав-ным образом для того, чтобы извлечь уроки из просчетов, к которым причастны так или иначе ученые и практики юстиции, и также для того, чтобы правотворческий нор-мативизм не заслонил реалии жизни людей, фактической защиты прав и свобод лично-сти. Конечно, молодая российская демократия может гордиться многими компонента-ми политико-правовой жизни, близкими реалистическому наполнению. В их ряду – ра-венство граждан перед законом и судом, политический и духовный плюрализм, свобода мысли и волеизъявления, обретение информационной независимости. Но эти серьезные завоевания меркнут перед лицом растущей бедности и проти-воестественного имущественного расслоения населения, хотя данный феномен выдает-ся как закономерность перехода к богатству. Известно, что проблематика прав и свобод не сходит с повестки дня обществен-ных и международных форумов. Медленно, но верно они толкают правительства и гражданские общества стран к признанию новой шкалы человеческих ценностей. Когда-то советское руководство отмахивалось от личных свобод человека, счи-тало их производными от экономических параметров и, напротив, понадобились деся-тилетия Западу, чтобы признать и гарантировать государствами третью корзину прав – экономических и социальных. Это служило источником напряженности между Восто-ком и Западом. Ныне на передний план выходят качественные характеристики реальной защиты прав. Узость нормативистского подхода преодолевается целой системой национальных и межгосударственных контрольных органов, наделенных применением санкций, более широким доступом людей к правозащитным структурам и правосудию. Интеграционные процессы ломают национальные перегородки. Вступление России в Совет Европы и признание юрисдикции Страсбургского Суда создают новую ситуацию. С одной стороны, они повышают престиж и доверие к нашей власти и пра-восудию. И надо сказать, мы выдержали первое испытание европейского партнерства, неослабный экспертный контроль Совета Европы за ходом судебно-правовой реформы. Однако членство в европейских структурах – не разовый приемный экзамен, остается проблематичным удержание возрастающей планки требований к нашим международ-ным обязательствам в области охраны прав и свобод, если учесть исконные отечест-венные болезни – чиновничью бюрократию, волокиту и расхлябанность правоохранных службы и судов, отягощенных ныне коррупционными недугами. В этой связи первый опыт взаимоотношений со Страсбургом настораживает растущим объемом жалоб из России и материальными затратами государства. Только одно это обстоятельство обя-зывает все правоохранительные звенья решительно поднимать процессуальную куль-туру и служебную дисциплину, взять под особый контроль назревающие конфликтные ситуации. 3. И все же ключевой проблемой повышения уровня и действенности защиты прав и свобод личности лежит в плоскости материального, процессуального наполне-ния провозглашенных Конституцией положений. Процесс этот длительный и трудный. Согласитесь, о каких гарантиях защиты можно говорить в условиях кризиса законно-сти, апогея криминального насилия, если за год Россия теряет свыше 30 тысяч челове-ческих жизней, что почти двукратно превышает статистику убийств по всему Союзу ССР. Хотя уже целое десятилетие наше государство Конституцией провозглашено пра-вовым, социальным и невесть каким гуманным. Взять хотя бы один аспект этой много-фактурной проблемы – защиты потерпевших и других участников уголовного судопро-изводства. Что здесь просматривается? Во-первых, массив бедствующих от преступлений, по данным выборочных исследований, перевалил за 30 млн. в год. Во-вторых, общество заметно накренилось в сторону безразличия к судьбам своих же сограждан, попавшим в беду, происходит, я бы сказал, приватизация общественного сознания, вступающая в явный конфликт с устоями государственности. Это выражается в четкой тенденции ук-лонения людей от выполнения гражданского долга перед правосудием, особенно ввиду распространенности безнаказанного давления, запугивания, подкупов, физического и психического насилия потерпевших, свидетелей, экспертов и других участников про-цесса. Те же исследования говорят, что из 10 млн. свидетелей около 2,5 млн. на пред-варительном следствии и в суде меняют свои показания, в основном из-за боязни рас-правы. И в-третьих, нельзя сбрасывать со счетов доставшееся нам в наследство исконно российское отношение к тяжущимся. Кажется, милосердие на Руси перепадало всем: и увечным, и погорельцам, и безлошадным беднякам, и новоявленным целителям. Но по-чему-то всегда чужаками были числящиеся по судебной части – не важно, то ли он ук-рал или его обчистили, главное – человек проходил по суду, значит, дело казенное. Ма-ло что изменилось и в советский период. Но и тогда, и теперь не было главного – мате-риального подкрепления законодательной базы. Да, мы приняли новый УПК, где в перечне прав потерпевших вместо пяти пунк-тов по старому Кодексу значится более 20 оснований защиты. Но у нас как не было, так и нет гарантированного государственного фонда поддержки людей, оказавшихся в экс-тремальной ситуации зачастую по вине самого государства, совершенно не развиты спонсорские и частные фонды милосердия и благотворительности, популярные за ру-бежом. Возникающие общественные правозащитные структуры, за небольшим исклю-чением, почему-то вскоре политизируются, ищут корни нарушений и злоупотреблений в "ветхозаветном сталинизме", хотя в реальности их природа совсем иная, новоиспе-ченная в лоне современной бюрократии. Понятно, в ходе нынешнего диалога мы не сможем выработать комплексного подхода к столь сложным проблемам. Но обозначить их приоритетность, довести их до структур власти, в том числе приковать внимание законодателей и правительственных органов к укреплению механизма гарантий и формированию фондов материальной поддержки жертв преступлений, это было бы реально достижимым шагом. 4. Качественно новые характеристики криминалитету придают международная организованность преступности, опасность ее террористических и экстремистских про-явлений, растущий наркобизнес. За ними стоят не только злой рок, но и объективные процессы, поощряемые идеологами однополюсного мира. Следует четко представлять, что прогресс в западном цивилизованном варианте практически тождествен возрастанию конфликтных опасно-стей во всех регионах мира, связано ли это с разрывом в уровне жизни регионов "Се-вер–Юг" или эгоистическим воздействием гигантских корпораций на природную среду обитания, на провоцирование техногенных катастроф. На этот процесс "работают" ин-теграционная зависимость в сфере производства и потребления, потенциальная и ре-альная опасность технологических прорывов в виде новых открытий, например генной инженерии, непредсказуемых злоупотреблений информатикой. На наших глазах агрес-сия и насилие становятся обязательным игровым компонентом овладения информаци-онными технологиями детьми и подростками. Распространение наркотиков реально занимает второе место по доходности по-сле нефтедолларов, источником паразитического обогащения и каналом взаимодейст-вия с организованной преступностью, подпиткой террористических структур. В условиях расшатывания принципов международной безопасности и подрыва принципов ООН в ходе альянсовых силовых акций США в Югославии и Ираке возрас-тает опасность усиления указанных тенденций в мировом масштабе, что чревато свер-тыванием достигнутых стандартов в области прав и свобод человека. Конференция призвана отразить обеспокоенность российской юридической об-щественности подобным развитием ситуации и призвать наших зарубежных коллег, а также Организацию Объединенных Наций и Правительства Государств проявить бди-тельность и принципиальность в отстаивании общепризнанных ценностей, выработан-ных мировым сообществом.

• ЗАКОН © 1999-2018 г. (21.10.99) •
Rambler's Top100 Рейтинг.Сопка.Net
 

Fatal error: Call to a member function return_links() on a non-object in /home2/law/public_html/template/footer_nadzor.inc on line 150