25 июля, вторник
 

Ю. БОЙКО
ПОГРАНИЧНОЕ СОСТОЯНИЕ ПСИХИКИ (ПСИХИЧЕСКИЕ РАССТРОЙСТВА, НЕ ИСКЛЮЧАЮЩИЕ ВМЕНЯЕМОСТИ) КАК УГОЛОВНО-ПРАВОВОЕ ЯВЛЕНИЕ

В Уголовном кодексе Российской Федерации ст. 22 названа «Уголовная ответственность лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости». В ней законодатель противопоставляет психическое расстройство, не исключающее вменяемости, психической патологии, т. е. невменяемости, определяя данное состояние как пограничное между вменяемостью и невменяемостью. В связи с введением ст. 22 в УК РФ законодатель требует привлекать к уголовной ответственности лиц, которые не в полной мере осознавали фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо не в полной мере могли руководить ими. Но «неполная мера» или, точнее говоря, невозможность в полной мере осознавать значимость собственного поведения или руководить им вряд ли может быть признана в качестве обстоятельства, характеризующего вменяемость. К сожалению, понятие вменяемости в уголовном законодательстве отсутствует. Оно выводится, как правило, из понятия невменяемости, закрепленного в ст. 21 УК РФ; если для невменяемости характерна невозможность осознания фактического характера и общественной опасности деяния, невозможность руководить своим поведением, то для вменяемости характерны иные черты – способность осознавать общественную значимость собственного поведения и руководить им. В результате включения в УК РФ ст. 22 сложилась довольно интересная ситуация: лица с психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, не в полной мере обладают теми способностями, которые свойственны вменяемости, т. е. такие лица не соответствуют норме, характерной для вменяемости. Дать определение понятия «норма» довольно сложно, так как признаки, которые должны его формировать, оценочны, трудноуловимы и порой изменчивы . Аристотель в «Нокомаховой этике» характеризовал норму как среднюю величину между избытком и недостатком: «Ясно, по крайней мере, то, что похвалы заслуживает срединный душевный склад, при котором мы испытываем гнев против того, против кого следует, по должному поводу, должным образом и так далее, если отклонения незначительны – мягкого, и если они достаточно велики – сурового. Ясно, разумеется, что следует держаться срединного душевного склада» . А в «Большой этике» он писал: «Равное между большим и меньшим справедливо» . Разрабатывая понятия нормы и аномалии, исследователи основное внимание уделяли аномалии, через которую и определяли норму. Такой подход часто встречается и в настоящее время в социально-философских и психологических исследованиях . Для понимания нормы уместно вспомнить, что «понять природу социальных норм можно лишь на основе общего философского учения о мере вообще и социальной мере в частности» . Опираясь на это определение, современные исследователи пришли к мнению, что данная интерпретация нормы-меры наилучшим образом отвечает современным философским требованиям. Отмечая, что мера не есть лишь количественная характеристика явления, а выражает его качественные свойства, и подчеркивая эту важнейшую особенность меры, А.Г. Спиркин писал: «Количество и качество как нечто раздельное лишь в абстракции, реально же они суть разные характеристики определенных реалий, существуют и тяготеют друг к другу, пребывая в нерасторжимом единстве, образующем их меру» . Рассуждая о мере, приходишь к пониманию, что «мера глубочайшим образом связана с сущностью, с законом, законностью» . Мера и равномерность являлись определителями и правового понимания нормы. В.Д. Плахов в связи с этим пишет: «Слово «норма» употребляется в русском языке в двух значениях: меры и правила. Однако если вдуматься в смысл того и другого, то станет видно, что, по существу, речь идет в обоих случаях об одном – границе, переделе. Норма – при всех условиях граница; и точно так же, как и мера, означает помимо прочего предел» . «Норма – нечто постоянное, среднее, типичное.» Исследуя норму и аномалию в связи уголовной ответственностью, подчеркнем важную особенность борьбы противоречий: «Очевидно, что если антагонистическое развитие совершается за счет антагонистических противоречий, то гармоничное развитие связано с разрешением неантагонистических противоречий» . С разрешением неантагонистических противоречий связываются и понятия нормы, гармонии. Следовательно, противоположность нормы, дисгармония, должна быть связана с разрешением антагонистических противоречий, т. е. таких, которые не в состоянии образовать баланс. Противоположностью нормы является аномалия, значит, преобладание в результате антагонистического развития одной из противоположностей, образующей новую систему взаимосвязей, приводит к аномалии. Аномалия – понятие широкое и, помимо общего характерологического качества – отклонения от нормы, «может служить синонимом патологии» . Сравнивая норму и отклонение от нее, мы сталкиваемся с большим диапазоном разбросанности от очень маленького отклонения до очень большого, и эти крайние значения в литературе принято называть патологией с отрицательным (негативным) значением. «Социальная патология представляет собой такое отклонение от социальной нормы, которое имеет отрицательное значение с точки зрения общественных интересов» . Оценивая эти значения, В.Д. Плахов отмечает: «С учетом исторически закрепившегося за патологией смысла (отрицательного, отталкивающего, вырождающегося) можно определить ее как аномалию с отрицательным знаком» . Опираясь на изложенное, отметим, что оценка патологии как аномалии с отрицательным знаком и одновременно как антипода нормы носит характер презумпции, но презумпции, весьма полезной для исследовательских целей. Используя догматический метод двузначной системы логики, исходящий из признания только двух значений истинности: истина и ложь, предложенная классификация очень маленького и в противовес очень большого отклонения, норма и ненорма исключают любые сомнения. Но такая логическая система приемлема для рассуждений с позиций формальной логики, которая лишь фиксирует предметы метафизически. Для диалектического понимания нам необходимо исследовать построения с объектами, которые находятся в постоянном движении – развитии, а также в переходном состоянии. «Между условными полюсами (нормы и патологии) находится обширное поле отклонений, аномалии развития» , а также психического поведенческого расстройства. Учитывая динамику развития явлений, а также переходного состояния между здоровьем и болезнью как изменчивостью нормы и патологии, или донозологическое пограничное состояние, называемое специалистами «предболезнью» , исследователь получает возможность выделить многоступенчатую структуру психических состояний: норма, патология, аномалия, психическое и поведенческое расстройство. Итак, норма – это баланс, в контексте нашего исследования баланс между системой возбуждения и торможения. Патология представляет собой отклонение с отрицательным значением, т. е. психическое болезненное состояние. Любые иные отклонения в психике, обусловленные дисгармонией между возбуждением и торможением, которые не носят характера психического заболевания, относятся к числу состояний, пограничных между нормой и патологией. Обратим внимание на проект уголовного кодекса, разработанный группой специалистов, работавших под руководством правового управления Президента Российской Федерации. В нем предлагалось при оценке преступного деяния учитывать интеллектуально-волевые аномалии, психические расстройства, не исключающие вменяемости, которые в конструкции ст. 22 современного УК РФ не отражены, а поэтому при квалификации не могут учитываться правоприменителем. Из названия и конструкции ст. 22 Уголовного кодекса РФ невозможно определить, а тем более выделить, срединное понимание между нормальным состоянием субъекта, совершающего преступление, и патологией – невменяемостью. Это утверждение основано на том, что психические расстройства в медицине приравниваются к психическим заболеваниям . Поэтому конструкция ст. 22 УК РФ и использованная в ней терминология в большей мере относится к норме ст. 21 Уголовного кодекса, которая свидетельствует о психических расстройствах, определяющих характер патологии, т. е. о невменяемости. Само же понятие психических аномалий определяется специалистами как отклонение от нормы, которое наряду с патологией включает отклонения, не носящие болезненного характера . Из смысла ст. 22 УК Российской Федерации следует, что необходимо учитывать психические отклонения, не исключающие вменяемости, т. к. только этот критерий дает основание привлечь лицо, совершившее преступление, к уголовной ответственности. Вместе с тем в ст. 22 УК Российской Федерации совершенно справедливо отмечена необходимость учитывать психические отклонения не болезненного свойства, поскольку именно они не исключают вменяемости. В связи с этим Н.Г. Иванов предлагает изменить норму ст. 22 УК, назвав ее «Уголовная ответственность лиц с психическими аномалиями», а также изменить диспозицию статьи, приведя ее в соответствие с названием. Полагаем, что изменение нормы ст. 22 УК РФ целесообразно. Однако с учетом наших предыдущих рассуждений о пограничном между вменяемостью и невменяемостью состоянии ст. 22 следует назвать «Уголовная ответственность лиц с пограничным состоянием психики». Необходимость именно такого переименования ст. 22 УК России вызвана следующим обстоятельством. Предлагаемое название уголовно-правовой нормы учитывает «онтологические» характеристики психических отклонений как уголовно-правового феномена. К таким сущностным характеристикам относится, прежде всего, то, что психические процессы и состояния, описанные в ныне действующей ст. 22 УК, не являются болезненными, т. е. не имеют патологического характера и, кроме того, не в полной мере совпадают с нормой. Следовательно, данное обстоятельство должно быть отражено в названии нормы УК. Этого требует техника построения уголовно-правовых норм и логика законодательства. Таким образом, ч. 1 ст. 22 УК РФ предлагается изложить в следующей редакции: «Статья 22. Уголовная ответственность лиц с пограничным состоянием психики. Лицо, которое во время совершения преступления, в силу пограничного состояния психики, не могло в полной мере осознавать фактического характера и общественной опасности своих действий (бездействия) либо руководить ими, подлежит уголовной ответственности». При конструировании нормы ст. 22 УК РФ мы намеренно опустили ссылку на то обстоятельство, что лицо с пограничным состоянием психики является вменяемым, полагая, что срединное положение данных состояний не может в полной мере соответствовать параметрам как вменяемости, так и невменяемости, занимая промежуточное, срединное положение. Итак, пограничные психические состояния представляют собой юридический феномен главным образом в силу отражения данного состояния в уголовном законодательстве. Вместе с тем необходимо иметь в виду, что в основе таких состояний лежат психические процессы, не достигающие степени патологического развития. Такие психофизиологические процессы обусловлены, как мы неоднократно отмечали, дисбалансом между возбуждением и торможением. Ю.А. Александровский отмечал в связи с этим: «Одним из важнейших условий возникновения пограничных форм психических расстройств является несоответствие имеющихся у человека социальных и биологических возможностей для переработки информации, скорости ее поступления и количеству, которое в этих случаях может быть как избыточным, так и недостаточным» . Понятие «пограничное состояние психики» является родовым по отношению к другим подобного рода состояниям. Нам представляется необходимым ввести такое понятие в перечень обстоятельств, смягчающих наказание статьи 61 УК РФ и предложить такую редакцию соответствующего пункта: «Совершение преступления лицом с пограничным психическим состоянием». Следовательно, пограничное состояние психики в момент совершения преступления должна устанавливать комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, поскольку такое состояние обусловливает сужение сознания, вследствие чего субъект не в полной мере осознает значимость своего поведения или не в полной мере может им руководить. Необходимо обратить внимание на современное законодательное закрепление уголовной ответственности лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости (ст. 22 УК РФ). Законодатель связывает неполную возможность осознания значимости поведения или неполную возможность руководить им именно с психическими расстройствами. Законодательный термин «в силу» не позволяет сомневаться в таком выводе. Мы вовсе не возражаем против подобной конструкции, поскольку сознание суживается именно в силу наличия пограничных расстройств. Следовательно, определенные психические состояния лежат в основе признания субъекта как находящегося в пограничном психическом состоянии. Из данного положения следует другой важный вывод, который по каким-то причинам оспаривается в литературе по уголовному праву: будучи фундаментом пограничных состояний, соответствующий феномен обладает амбивалентностью. С одной стороны, «пограничное состояние психики» – термин юридический, так как его наличие влечет за собой важные юридические последствия, но с другой – он представляет собой медицинский термин, так как его основу составляют определенного рода и вида психические отклонения. Правоприменитель не может самостоятельно определить наличие пограничного состояния психики. Такое определение может быть дано лишь психиатром или психологом. В данном контексте, хотя и применительно к невменяемым, Пленум Верховного Суда СССР в постановлении «О судебной практике по применению, изменению и отмене принудительных мер медицинского характера» от 26 апреля 1984 г. в п. 15 установил: «Имея в виду, что, в силу закона, в психиатрическую больницу специального типа помещаются лишь душевнобольные, представляющие по своему психическому состоянию и характеру содеянного особую опасность для общества, суды при применении указанной меры должны основываться на заключении экспертов о психическом состоянии больного...» Обращает на себя внимание императив «должны», употребленный высшей судебной инстанцией. Он подтверждает тезис о том, что лишь специалист в состоянии определить как опасность субъекта с определенными психическими отклонениями, так и необходимость применения к нему тех или иных мер, в том числе и уголовно-правовых. Подобные императивы содержатся и в федеральном законодательстве. Ст. 196 УПК РФ гласит, что обязательная экспертиза назначается, если необходимо установить «…психическое или физическое состояние подозреваемого, обвиняемого, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве». Аналогичная картина возникает и при констатации пограничного состояния психики, о чем свидетельствуют нормы главы 51 УПК РФ, посвященной принудительным мерам медицинского характера. Только специалист, обладающий необходимыми знаниями, может определить такое состояние. Поэтому представляется необходимым внести изменения в цитируемое постановление пленума следующего содержания: «Суд, при признании лица, находящегося в пограничном состоянии психики, должен основываться на заключении экспертов о психическом состоянии лица». Несмотря на то что понятие «пограничное состояние психики» носит амбивалентный характер, полагаем, что необходимо выделить юридический и медицинский критерии подобных состояний. Юридический критерий пограничного состояния психики составляют интеллектуальный момент – невозможность в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия), и волевой момент – неспособность в полной мере руководить своим поведением. Медицинским критерием являются различного рода психические отклонения, которые детерминируют «усеченность» волевых и интеллектуальных возможностей субъекта. Поскольку термин «пограничное состояние психики» приобретает статус юридического (учитывая его очевидную юридическую природу, несмотря на амбивалентный характер), представляется целесообразным дать аутентическое толкование данному термину. Такого рода толкование в российской законодательной технологии принято давать в виде примечаний к статьям Особенной части УК; например, понятие хищения (примечание 1 к ст. 158 УК РФ). Однако множество примечаний создают опасность диффузии уголовного закона. Более того, некоторые положения уголовного законодательства имеют универсальный характер, т. е. содержатся во многих нормах Особенной части УК РФ. Поэтому было бы целесообразнее отказаться от метода бесчисленных примечаний и воспользоваться опытом немецкого законодателя. В Общей части Уголовного кодекса ФРГ глава 2 посвящена объяснению терминов. Здесь толкуются термины, активно использующиеся не только в Особенной, но и в Общей части Кодекса (например, термин «должностное лицо»). Поскольку Общая часть уголовного законодательства содержит общие положения и предписания, которые носят обязательный характер для всех норм Особенной части, целесообразно воспользоваться опытом немецкого законодателя и создать соответствующую главу в системе уголовного законодательства России. Предложения подобного рода уже встречались в специальной литературе. Так, Н.Г. Иванов отмечал: «Представляется целесообразным дать толкование уголовно-правовых признаков в специальной норме Общей части, которая могла бы именоваться “разъяснение употребляемых в законе терминов”». Целесообразнее, чтобы эта норма структурно заключала Общую часть УК» . Следует заметить, что современный российский законодатель имплицитно предпринял попытку подобного рода, сделав ремарки в Особенной части Уголовного кодекса. Так, понятие крупного ущерба в статьях главы 22 УК, за исключением некоторых норм, дано в примечании к ст. 169 Кодекса. В связи с тем, что многие термины нуждаются в аутентическом толковании, которое, как мы заметили, предлагается в нормах Особенной части УК, следует создать специальную справочную главу в Общей части, которая станет заключительной главой и где будут аккумулированы все термины, нуждающиеся в единообразном понимании, в частности, понятие пограничного состояния психики. Такой метод аутентического толкования облегчит правоприменительную работу и разгрузит Кодекс от излишних норм. Полагаем, что целесообразно назвать предлагаемую главу «Определение законодательных терминов», что будет соответствовать реальному положению вещей.

• ЗАКОН © 1999-2017 г. (21.10.99) •
Rambler's Top100 Рейтинг.Сопка.Net
 

Fatal error: Call to a member function return_links() on a non-object in /home2/law/public_html/template/footer_nadzor.inc on line 150