17 октября, среда
 

ЧУ СЕ ДЖОН (Южная Корея), ДЖО ШАНЬ ШЕНЬ (КНР), Н. МОРОЗОВ (Россия)
ОСОБЕННОСТИ ПРЕСТУПНОСТИ, УГОЛОВНОЙ ПОЛИТИКИ, ПРАВОСОЗНАНИЯ И ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ В СТРАНАХ АТР

(СРАВНИТЕЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ)

В некоторых странах Азиатско-Тихоокеанского региона (например в Японии) по сравнению с другими капиталистическими странами уровень преступности невысок. Однако после произошедших социальных процессов, сходных с теми, что имели место на Западе (изменение индустриальной и социальной структуры, длительная экономическая депрессия, последовавшая за “нефтяным кризисом”), в Японии наметилась тенденция роста преступности. Возникли новые формы преступности - компьютерные преступления, разбойные нападения на финансовые учреждения, резкое увеличение преступности среди несовершеннолетних.
Несмотря на это, коэффициент преступности в Японии в несколько раз ниже, чем в других развитых капиталистических странах, а отмечаемый в последнее время рост преступности весьма незначителен. Сам по себе этот факт привлекает пристальное внимание во всем мире. Мы надеемся, что данные, представленные в этой статье, явятся объективным отражением современной ситуации. Однако существующая уголовная статистика не позволяет изучить все позиции, необходимые для всестороннего рассмотрения этого социального явления .
Наиболее серьезную проблему для количественной оценки преступности создает “темная цифра” (величина латентной преступности), неизбежно присутствующая в статистике. Уже в 70-х годах Главное полицейское управление пришло к выводу, что общее число латентных преступлений, т.е. реальный объем преступности, по крайней мере в два раза превышает данные официальной статистики. Особенностью Японии является то, что потерпевшие не обращаются в полицию не потому, что не доверяют ей, а в основном из-за незначительности понесенного ущерба и неудобств процедурного характера .

Состояние и динамика преступности в Японии.
После поражения Японии во второй мировой войне развал национальной экономики, дезорганизация общества (безработица, охватившая 12 млн. чел., нехватка питания, одежды, жилья, резкое повышение цен), быстрый рост населения (репатриация из прежних японских колоний, демобилизация из армии, увеличение рождаемости) породили небывалый скачок преступности. В первую очередь возросли кражи, разбойные нападения.
Серьезные социальные изменения в Японии начались в 60-е годы. Высокие темпы экономического развития вывели в 1967 г. по валовому национальному продукту Японию на 3-е место в мире. Ускорился процесс концентрации населения в городах. Происходили изменения в образе жизни и мышлении населения. Японский обыватель стал считать нуклеарную семью, западную культуру и потребительские стандарты идеальным образом жизни. Японское общество приблизилось к новому этапу своего существования.
В 70-е годы в японском обществе одно за другим стали наслаиваться социальные противоречия и беды, порожденные теми же “высокими темпами экономического роста” Японии. Нефтяной кризис явился сильным ударом для Японии. Наступила длительная депрессия. Постепенно менялось и общественное сознание.
В этой обстановке изменялась и преступность.
Таблица 1
Преступления, предусмотренные Уголовным кодексом Японии, совершенные в 1980-1994 г.г.

Год Все преступления по УК Преступления по УК, исключая автотранспортные Коэффициент на 100 тыс. населения
1980 1 812 798 1 357 461 1160
1981 1 925 833 1 463 228 1241
1982 2 005 319 1 528 799 1288
1983 2 039 209 1 540 717 1289
1984 2 080 323 1 588 693 1321
1985 2 121 444 1 607 697 1328
1986 2 124 272 1 581 411 1300
1987 2 132 617 1 577 954 1291
1988 2 207 380 1 641 310 1337
1989 2 261 077 1 673 266 1358
1990 2 217 559 1 636 628 1323
1991 1 707 877
1992 1 742 366
1993 1 801 150
1994 1 784 432

Примечание. Таблица составлена на основании: White paper on police 1995 (excerpt). - Japan: The Japan Times, 1995. Р. 142; Дашков Г.В. и др. Преступность в зарубежных странах в 80-е годы. Научная информация по вопросам борьбы с преступностью № 142. М.: НИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 1993. С. 101.

Тенденция к сокращению преступности, наблюдавшаяся в Японии почти четверть века, изменилась после экономического кризиса 1973-1975 гг. После 1975 г. в Японии регистрируется рост преступности, который наблюдается практически в течение всего десятилетия. Наметившееся было в 1985-1987 гг. некоторое снижение количества преступлений вновь сменилось ростом в 1991-1994 гг. (табл. 1).
Как видно из таблицы 1, для периода 1980-1990 гг. характерен относительный рост преступности. В значительной степени он объясняется увеличением количества автотранспортных преступлений (на 4,6%), связанных с увеличением парка частных автомобилей. А рост хищений связан с ростом краж с прилавков магазинов и присвоений велосипедов, оставленных без присмотра. Рост преступности связан прежде всего с увеличением количества автотранспортных и малозначительных преступлений. Остальные же, предусмотренные УК, преступления находились в весьма стабильном состоянии и даже обнаруживали тенденцию к сокращению.
Среди всех развитых капиталистических стран только Япония не страдает от колоссального роста преступности, коэффициент преступности в несколько раз меньше аналогичных показателей в странах Западной Европы и США.
Однако в Японии остается еще много проблем, требующих изучения и принятия серьезных мер для борьбы с ними. К ним относятся:
- возникновение тенденции роста преступности, совпавшей с длительной экономической депрессией, толчком для которой послужил “нефтяной кризис”;
- многочисленные случаи новых видов преступлений - “чудовищных” преступлений и разбойных нападений на финансовые учреждения;
- обострение социопатологических явлений, таких, как резкий скачок преступности среди несовершеннолетних, распространение злоупотреблений наркотическими веществами.
В 80-е годы структура японской преступности оставалась стабильной. В общем объеме преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом, приблизительно четвертую часть составляли автотранспортные преступления. В структуре преступности (без учета автотранспортных преступлений) преобладают имущественные преступления, причем доля их возрастала вплоть до 1988 г. (1980 г. - 86%; 1987 г. - 87%). В 1990 г., когда наблюдалось снижение преступности в целом, уменьшилось и количество имущественных преступлений - до 65%.
Доля насильственных преступлений всегда была незначительной - особо тяжкие насильственные преступления составили в 80-е годы примерно 0,4%, иные насильственные - примерно 2,8%.
Если проанализировать изменения преступности по видам, то прослеживается тенденция сокращения всех так называемых злостных преступлений: убийств, разбойных нападений и изнасилований - и в противоположность этому - возрастание краж и присвоений (табл. 2).
Однако вызывает тревогу, что рост несовершеннолетней преступности главным образом происходит за счет грабежей, краж, изнасилований и т. д. Чрезвычайно серьезную проблему создает большой удельный вес несовершеннолетних преступников в возрасте 14 - 15 лет.
В 90-е г.г. в Японии наблюдается тенденция роста преступности. Особую обеспокоенность у японцев вызывает рост преступности несовершеннолетних. По данным полицейского управления Японии, преступность несовершеннолетних в Японии превысила тысячный рубеж и за 8 месяцев 1997 г. составила 1032 задержанных за воровство и грабежи . Для сравнения по данным МВД в России в 1996 г. несовершеннолетними и при их участии совершено 202,9 тысяч преступлений, в том числе 161,1 тыс. тяжких. При этом за последние пять лет число девочек до14 лет, совершивших уголовно-наказуемые деяния, возросло на 34,4 % . Или другой пример: в Японии отмечается и рост преступности, связанной с применением огнестрельного оружия. Например, в 1994 г. полицейскими изъято 480 стволов огнестрельного оружия (в 5 раз больше, чем в 1991 г.) . Характерно, что значительное количество оружия поступило в Японию из России. В России же аналогичный показатель составил 5 338 тыс. стволов огнестрельного оружия (по данным 1996 г.) .
В структуре имущественной преступности (кражи, присвоения, мошенничество) лидирующее положение занимают кражи - в 80-е годы примерно 65% всех преступлений, предусмотренных УК. Количество краж неуклонно возрастало вплоть до 1986-1987 гг., когда произошло некоторое снижение, однако затем рост продолжился. Количество краж в 1990 г. было на 12,3% выше, чем в 1980 г., и на 4,5%, чем в 1985 г.
Возрастание этих видов имущественной преступности порождается, с одной стороны, высокими темпами повышения уровня материального благосостояния, а с другой, притуплением нормативного сознания части населения.
Однако рост происходил преимущественно за счет мелких краж: велосипедов (21,1%), в поездах (10,8%), с прилавков магазинов (7-8%), из торговых автоматов (2,5%). Эти кражи совершаются в основном несовершеннолетними, всплеском преступности которых в 80-е годы и объясняется рост краж в этот период.


Таблица 2
Динамика и структура отдельных видов имущественных преступлений
в 1980-1994 г.г.

Виды преступлений Годы
1980 1985 1989 1990 1994
Кражи 1 165 609 1 375 096 1 483 590 1 444 067 1 557 738
Из них:
- кражи с присвоением 290 683 296 777 235 000 228 000
- присвоения 21 391 37 436 34 004 40 401
- мошенничество 58 958 64 788 53 605 50 919

Рисунок 1
Структура краж, совершенных в 1980 и 1990 г.г.


Примечание. Таблица и рисунок составлены на основании: White paper on police 1995 (excerpt). Р. 142; Дашков Г.В. и др. Указ. соч. С. 105.

Что касается квартирных краж (или краж с проникновением), то впервые после длительного времени наблюдается их сокращение (на 21,2% с 1980 г. по 1990 г.). Специалисты объясняют это совершенствованием охранной техники и уменьшением числа деревянных жилых строений.
Общее количество случаев мошенничества снизилось, однако распространились махинации с кредитными карточками.
Насильственная преступность. Среди качественных изменений преступности в 80-х годах отмечаются рост числа нападений на финансовые учреждения (1980 г. - 150 случаев), “чудовищных” убийств (166), убийств с целью получения страховых выплат (10) и поджогов с той же целью (21). Однако тяжкие насильственные преступления к началу 90-х годов обнаруживали некоторую тенденцию к снижению - их доля в общем объеме преступлений сократилась с 0,6% в 1980 г. до 0,13% - в 1990 г. (табл. 3).

Таблица 3
Динамика некоторых видов насильственных преступлений в 1980-1994 г.г.

Преступления Годы
1980 1985 1987 1989 1990 1994
Телесные повреждения 26264 23540 21046 19802 19436 21674
Нападения 15301 12171 10004 8182 7362 5831
Вымогательство 8843 12679 11855 9467 8653 9382

Примечание. Таблица составлена на основании: White paper on police 1995 (excerpt). Р. 142; Дашков Г.В. и др. Указ. соч. С. 106.

Количество убийств в 1990 г. по сравнению с 1980 г. сократилось на 26,5%, с 1985 г. - на 30,5%, а с 1989 годом на 6,5%. Количество ограблений сократилось по сравнению с 1980 г. - на 28,6%, с 1985 г. - на 9,1%.
Организованная преступность. Организованная преступность в Японии соединяет в себе черты как традиционного японского так и современного западного преступных миров . Процесс укрупнения преступных группировок, начавшийся в 70-е годы, в целом завершился, число членов постоянно сокращалось и составляло в 1994 г. 81 тыс. человек (на 6,6% меньше, чем в 1993 г.). Составляя менее 0,1% населения страны члены “борёкудан” (преступных группировок) совершают 30% убийств, 27% телесных повреждений, 20% нападений и изнасилований.

Таблица 4
Количество преступлений с участием компаний, принадлежащих группам «борёкудан» в 1994 г.

Всего Ямагучи-гуми Инагава-кай Сумиёси-каи
Всего преступлений 257 152 13 23
Предусмотренных УК 127 81 3 8
Предусмотренных специальными уголовными законами
130
71
10
15

Примечание. Таблица составлена на основании: White paper on police 1995 (excerpt). Р. 94.

В традиционном, довоенном японском обществе существовали разные группы правонарушителей: торговцы поддельным товаром, хулиганы, игроки. Однако изменения в обществе коснулись и их. Приобретя иной облик, утратив индивидуальность, группы сформировавшись в сегодняшних “борекудан”. В последние годы крупные кланы (особенно Ямагучи-гуми), поглотив слабых и малочисленных, занимают доминирующее положение и действуют на территории нескольких префектур. Количество групп уменьшается (старение бывших членов, трудность вербовки новых) , но несколько возрастает их вооруженность. Преступные синдикаты ищут новые источники дохода - легальные (особенно ссудно-кредитные операции, политическая деятельность). Интересно резкое падение вооруженных стычек в 1991 г. (в связи с принятием «антимафиозного» законодательства): количество которых только за год сократилось в 1,5 раза (с 255 до 182), смертельных случаев с 35 до 23, что свидетельствует об эффективности уголовного законодательства Японии. Однако само существование преступных групп, признает Уэда К., является “вызовом всему законодательству Японии и позором нации”.
Главными источниками добывания финансовых средств служат азартные игры, спекуляция, тайная торговля наркотиками, проституция, взимание долгов с неплательщиков, служба телохранителей. В последние годы “борёкудан” активно выходит на международную арену, способствует нелегальному въезду иностранцев (в основном чернорабочих из Ирана, Китая и проституток из Юго-Восточной Азии и Европы), контрабандному ввозу оружия, в том числе и из России.
Борьба с ростом преступлений, связанных с наркотическими веществами (распространением и потреблением наркотиков в Японии) осуществляется на основе пяти специальных законов (по определенным видам наркотиков или стимулирующих веществ). Первая волна роста потребления приходится еще на начальные послевоенные годы, когда появились и получили распространение стимулирующие средства (хиропон), произведенные и хранившиеся в военных целях. В первой половине 80-х годов постоянно росло количество нарушений Закона о стимулирующих веществах, однако с 1985 года оно начало снижаться, составив в 1985 г. - 32,2 тыс., 1989 г. - 23,3 тыс., в 1994г. - 19,7тыс.
Новые виды преступлений. На фоне относительно стабильного состояния преступности в 90-е годы в Японии возникает ряд явлений, которые свидетельствуют о появлении новых видов преступлений, в частности махинации финансового характера (мошенничества с предоставлением крупных кредитов, махинаций с налогами) . Все чаще применяется огнестрельное оружие (в частности, при столкновении организованных групп, вылазок террористов). Очевидны тенденции жестокости и “интеллектуализации” преступности. Участились компьютерные преступления, появившиеся в 70-е годы. В связи с быстрым их распространением (1977 г. - 61, 1981 г. - 288) в июне 1987 г. был принят закон, который вводит нормы, криминализирующие такие нарушения.
Преступность несовершеннолетних начала возрастать еще с 60-х годов. К концу 80-х годов наблюдалось ее снижение - в 1990 г. на 30,4 % совершено меньше преступлений, чем в “кризисном” 1983 г. В то же время доля несовершеннолетних преступников в общем числе правонарушителей стабильно возрастает и в последние годы выглядит угрожающе: в 1980 году - 49,3 %, в 1985 году - 51,2 %, в 1990 году - 56,1 %. Доля преступников среди несовершеннолетнего населения в 1994 году превысила аналогичный показатель у взрослых в 7 раз . Среди несовершеннолетних преступников преобладает группа 14-16 лет - 65 % (см. рис 2).

Рисунок 2
Возрастная структура подростковой преступности в 1994 г. ( в %)

Примечание. Рисунок составлен по данным: White paper on police 1995 (excerpt). Р. 53.

Интересно, что в 80-е годы в большинстве высокоразвитых стран произошло сокращение удельного веса преступности несовершеннолетних (например, в Англии за 10 лет на 33%). В Японии же, где удельный вес преступности несовершеннолетних самый высокий из названных стран, значительно превышая западноевропейские показатели, не наблюдается тенденции к его сокращению, что ведет к опасности всплеска преступности в недалеком будущем. Это явление можно объяснить двумя основными факторами: структурой самой преступности, в которой преобладают мелкие кражи, и особенностью японского образа жизни и воспитания, при котором позволить себе нарушать закон могут в основном несовершеннолетние. Для взрослых же любое неправомерное, а тем более преступное поведение попросту невыгодно во всех отношениях, т.к. практически навсегда опускает их на самые низкие ступени жизненного благополучия.

Сравнительная характеристика преступности в Японии, России и развитых странах мира. Как отмечалось выше, преступность в Японии хотя и крайне медленно, но все же проявляет тенденцию к росту. В структуре преступности проявились многочисленные тревожные явления. Однако состояние преступности в Япония в целом стабильно, и меры по борьбе с ней следует признать достаточно эффективными.
В последнее десятилетие в развитых странах опережающими темпами увеличиваются разбойные нападения, изнасилования, причинение телесных повреждений, другие насильственные преступления, общее число зарегистрированных преступлений увеличилось в 1,5 - 2 раза (в Японии лишь в 1,1 раза). К тому же нельзя не заметить, что коэффициент преступности в этих странах и Японии различен: например, в США выше, чем в Японии, по убийствам в 5,6 раз; по разбойным нападениям - в 112,5; по изнасилованиям в 12,3; по причинению телесных повреждений - в 10,2; по кражам - в 4,7 раза (см. табл. 5).

Таблица 5
Коэффициент преступности по некоторым видам преступлений
в развитых капиталистических странах в 1980 г.
(количество зарегистрированных преступлений на 100 тыс. человек)

Страна Общий
коэффициент Убийства Разбойные нападения Изнасилования Причинение телесных
повреждений Кражи
США 5109,3 9,0 191,3 30,8 255,9 4622,4
Англия 4877,7 2,0 26,8 10,1 173,1 3989,1
Франция 4038 3,5 55,1 3,1 57,9 2469,4
ФРГ 5513,8 3,5 55,1 3,1 57,9 2469,4
Япония 1159,2 1,6 1,7 2,5 25,1 986,9

Примечание. Таблиц составлена на основании: Национальный доклад Японии на 6 Конгрессе ООН по предупреждению преступности. Каракас, 1980г.

В Японии уровень преступности оставался наиболее стабильным, рост минимальным: в 1980 г. было зарегистрировано 1,4 млн. преступлений (коэффициент 1160), а в 1990 г. - 1,7 млн. (коэффициент 1323). На каждые 100 тыс. жителей в Японии приходится всего 31 серьезное преступление, что составляет лишь 5 % от такого же показателя в США, 25 % - от ФРГ, 15% - от Англии. В Японии по данным на 1989 г. по-прежнему остается самым низким коэффициент убийств - 1,1, в то время как в США - 8,7; в Великобритании - 9,1; во Франции - 4,6; в ФРГ - 3,9; в Южной Корее - 1,4.
В структуре японской преступности преобладают по-прежнему имущественные преступления (до 90%) при одновременном сокращении удельного веса насильственных преступлений. В США и Англии - наоборот. Причем в Японии, как отмечалось, преобладает значительное число “незначительных” имущественных преступлений.
Интересны данные о преступности в Японии и Корее, во многом повторяющей японский путь перехода от авторитарного планового государства к рыночной демократии западного образца. Этот анализ показывает, что Япония в последнее время уступила лидерство по уровню позитивных показателей (коэффициенту преступности и уровню раскрываемости) Южной Корее. Полагаем, что это красноречиво свидетельствует не столько об успехах Кореи, сколько о тенденции роста проблем преступности по мере “вестернизации” Японии, как более взрослого азиатского “экономического гиганта”: характерные для “западного мира” тенденции роста преступности медленно, но все более отчетливо проявляются в Японии, т.к. традиционные методы борьбы с преступностью ослабевают по мере смены ценностных ориентаций при постепенной “вестернизации” национальной культуры.
Сравним показатели преступности в Японии, России и Восточной Европе в 80-90-е годы.

Таблица 6
Коэффициенты преступности в странах мира в 1980-1993 г.г.
(количество зарегистрированных преступлений на 100 тыс. человек)

страна 1980 год 1985 год 1986 год 1987 год 1990 1993

Россия
742
988
930
817

1242
1854
Болгария 288 245 273 263
Польша 950 1463 1356 1345
Венгрия 1218 1555 1718 1773
Чехословакия 1272 1440 1436 1447
ФРГ 6198 6909 7154 7269
Франция 4876 6507 5943 5693
Англия и Уэльс 5459 7258 7707 7400

Япония
1160

1328
1300
1291
1323
1456

Примечание. Таблица составлена на основании: Преступность в России в 90-х годах и некоторые аспекты законности борьбы с ней. - М.: Криминологическая Ассоциация, 1995; Изменение преступности в России. Криминологический комментарий статистики преступности. - М., Криминологическая Ассоциация, 1994. С. 31-32.

Всплеск преступности, произошедший в России после 1987 г., в корне изменил ситуацию в сравнении российских и общемировых показателей. В настоящее время коэффициент преступности в России превышает аналогичные японские показатели более чем в 1,5-2 раза. Анализ динамики преступности в России свидетельствует о резком, постоянном росте количества преступлений, тогда как в Японии в 90-х годах продолжалось медленное повышение, не позволяющее говорить о дестабилизации обстановки. Сравнительный анализ структуры преступности в России и Японии позволяет выявить общие тенденции, теперь характерных и для России как страны переходящей к рыночным отношениям: происходят качественные изменения - на первое место вышли имущественные преступлений.
Как в России, так и в Японии настораживает изменение структуры преступников (рост числа несовершеннолетних делинквентов), изменение характера преступлений (их ожесточение), появление новых форм преступности, развитие организованных преступных группировок.

Факторы, влияющие на преступность в Японии.
Основным, фактором, стимулирующим рост преступности, влияющим на изменение ее структуры, является несомненно процесс «вестернизации» Японии, растущего доминирования нетрадиционных для японского общества западных ценностей и установок. Наиболее ярко это проявляется в таких явлениях, как изменения в социальной культуре и в урбанизации японского общества.
Состояние культуры и преступность. Наглядным примером кризиса культуры является обрушиваемый на население огромный поток информации, окрашенной снисходительным отношением к преступности, смакованием преступных актов или отсутствием элемента их осуждения. Хотя механизм этого воздействия на преступность не исследовался, а прямая связь с делинквентностью молодежи, на наш взгляд, не очевидна, проблема заключается скорее в другом. Катастрофический рост в 90-е годы открытой несовершеннолетней проституции в форме “телефонных клубов” (867 в 1993 г., 1064 в 1994 г.) и системы “эндзё косай” (система открытого сводничества с помощью сети сотовых телефонов) свидетельствует о возникновении субкультуры, противоречащей общепринятой традиционной культуре японского общества, открыто игнорирующей правовые запреты государства, затрудняющей формирование желаемых ценностных ориентаций. Ею и порождаются моменты, вызывающие преступное поведение, ослабляется порицание со стороны общества. Молодежь утрачивает стабильные ценностные критерии, формирующие законопослушную личность и лежащие не только в плоскости сексуальных ценностей .
Урбанизация японского общества, сопровождающаяся разнообразными изменениями локальной среды, а также переменами в жизненных стереотипах и сознании населения, лишила силы такой важнейший гарант предотвращения преступности как солидарность жителей региона, что не могло не оказать влияния на состояние преступности. Но, несмотря на продолжение процесса урбанизации, в Японии за последнее время коэффициент преступности резко не растет, а японский город намного безопаснее, чем американский: в Нью-Йорке в 1980 г. было совершено 1821 убийство (в Токио - 180), 3711 изнасилований (374), 100 550 разбойных нападений (505), т. е. меньше на 1-2 порядка. Однако можно предвидеть, что и в Японии наступит такое время, когда в результате урбанизации преступность в городах поднимется до уровня западных стран.

Факторы, сдерживающие рост преступности в Японии.
Среди основных факторов, сдерживающих преступность в Японии, следует выделить традиционную антикриминально-комформистскую ориентацию общественных стереотипов и способность японского общества быстро приспособиться к новой нетрадиционной ситуации.
Японское общество до сих пор можно назвать партикуляристским, т.е. обществом, акцентирующим человеческие отношения на основе обычного права и половозрастной иерархии. В таком обществе легко поддерживается согласие и гармония . Секрет экономического успеха и политико-правовой стабильности японского государства возможно в том, что национальные ценностные ориентации развивались в сторону гармоничного сочетания традиционного восточного партикуляризма (социально-групповая ориентация, коллективизм, “семейные” методы управления компанией) и западного универсализма (индивидуализм, “организационные” принципы управления, рационализм), а не подменялись последним. На протяжении короткого периода Япония, энергично заимствуя достижения западной цивилизации, не отказывалась от традиционной системы ценностей.
Точка баланса между универсализмом и партикуляризмом, возможно, и становится как раз точкой наиболее гармоничного развития общественной системы, сочетающей высокие темпы прогресса, импорта ценностей западной культуры и сохранение традиционных ценностных ориентаций, не вызывающих скачка преступности как реакции на кардинальное изменение социально-экономической ситуации. Универсализм правил и принципов западной цивилизации не вступил в Японии в острое противоречие с системой традиционных человеческих отношений. Именно этим следует объяснять традиционно низкий уровень показателей преступности в послевоенной Японии и удачи государственной политики по ее профилактике.
Определенный вклад в сдерживание преступности вносит специфическая национальная психология - логика взаимоотношений, присущая японцам. Ее характеризуют такие черты, как подчеркнутое чувство стыда, чести и достоинства, требование самоотречения и самовоспитания, гордость, ценностные ориентации, вызывающие не соперничество в обществе, а гармонию, сочувствие к человеку . Однако речь скорее должна идти о вкладе, вносимом в предупреждение преступности национальной культурой в целом, которая включает в себя развитое сознание солидарности в семье, локальном обществе, а также высокий уровень образования и трудолюбия.
В основе европейской культуры лежит понятие долга - перед государем, родиной, народом, наконец, перед богом, которому сознаются в совершенном злодеянии. Основным же чувством японцев является забота о собственной репутации, производимом на других впечатлении. Это устойчивая исторически сложившаяся психологическая установка японцев. Японец не мыслит себя вне семьи, общины, группы и потому ориентируется исключительно на эту группу, а не на высшие универсальные принципы. Так возник удивительный феномен японской культуры, ставшей “культурой стыда” в отличии от европейской “культуры вины”. Японская “культура стыда” основана на боязни внешних санкций, является культурой внешних переживаний, и потому не требует специального государственного карающего вмешательства. В отличии от европейца, которого тяготит вина, японцу ни исповедь, ни раскаяние облегчение не принесут . В своем поведении он ориентируется на мнение и оценку других и боится позора.
Однако очевидны тревожные тенденции, которые могут нарушить баланс традиции и новации, что не просто ослабит социальный контроль, но поставит под сомнение саму возможность его существования в нынешней пока эффективной форме. Так, послевоенные преобразования разрушили господство патриархальных структур, когда традиционные отношения между людьми, основанные на стремлении понять собеседника, войти в его положение, были характерны не только для японской семьи, но и для японского общества в целом. “Люди послевоенного поколения и в семье, и в обществе, кажется, уже совсем утратили способность относиться с пониманием и сочувствием к человеку” . Ясно, что Япония и в дальнейшем будет американизироваться во всех областях жизни. Несомненно и то, что многие опасные черты сегодняшнего западного общества могут войти в острое противоречие с традиционными формами социального контроля, что вызовет всплеск делинквентного поведения.

Особенности правосознания и правовой культуры Японии и России.
Правовая культура - особая форма духовно-практической деятельности, обеспечивающая закрепление и реализацию коренных общественных интересов посредством формирования совокупности правовых стереотипов, взглядов, ценностей, навыков, в участии граждан в правоприменительной деятельности, в функционировании системы государственно-правовых институтов. Наиболее значимой с криминологической точки зрения в правомерном поведении является такой элемент его субъективной стороны, как мотив. От мотивов правомерного поведения зависит прежде всего его устойчивость. Обычно выделяют три типа мотивации правомерного поведения: 1) правомерное поведение под страхом наказания; 2) конформистское правомерное поведение; 3) сознательное правомерное поведение. Соответственно, наиболее устойчивым является сознательное правомерное поведение, наименее - правомерное поведение под страхом наказания. Доминирование того или иного типа мотивации во многом определяется правовой культурой и общественным правосознанием. Очевидно, чем выше правовая культура общества, тем большую роль играет сознательный выбор правомерного поведения.
Если судить о правовой культуре страны по степени развитости правовых институтов, то Япония соответствует режиму современной западной демократии. Вместе с тем ярко выражено национальное своеобразие. Юридические нормы законодательства органически связаны с неписаными нормами «законопослушного» поведения, с нормами традиционной правовой практики (социальные требования и ограничения - «гири», «нэмаваси», «ринги», «харагэй») . Японская культура представляет сочетание национального («традиционного») и заимствованного («рационального») начал. Многие элементы японской правовой культуры связанны с тем, что в социальной жизни Японии присутствует традиционная групповая ориентация, социально-психологические установки в которой требуют подчинения индивидуальных интересов групповым. Особенности группизма прослеживаются в функционировании ключевых социальных институтов - семьи, фирмы и государства, причем «семейные» черты последовательно повторяются и в фирменном, и в государственном механизмах, облегчая идентификацию индивида со средой . Однако в результате социальных изменений , вызванных модернизацией и вестернизацией, индивидуализм (как неотъемлемая часть западной культуры) получает все большее распространение (в основном в молодежной среде). Обращает на себя внимание и то, что стереотипы традиционного поведения слабеют вместе с ослаблением сознания принадлежности к локальному обществу.
Такой тип правовой культуры и уголовной политики не является уникальной чертой Японии. В отечественной философской мысли, исследовавшей отличие российского мышления и правовой структуры, обращалось внимание на коллективность русского национального сознания. Она проявляется в социальной жизни как община, «мир», в духовной - как православная соборность, в личной - как патриархальная семья. Эту особенность не смогли разрушить советские социальные преобразования, возродившие общину в виде колхозов, совхозов, идею соборности в виде мысли о коллективном государственном коммунистическом строительстве. Консервация патриархальных семейных отношений сопровождалась патернализацией публично-правовых связей. Гражданство рассматривалось как комплекс обязанностей, вытекающих из принадлежности лица к государству. В России структуры, занимающей промежуточное положение между человеком и правом (община, производственный коллектив, политическая организация), традиционно брали на себя функцию правовой защиты, взаимодействия с государством. Понимание россиянином субъективного права неразрывно связано с его включенностью в эти структуры. Их интенсивная ломка в последние годы наиболее болезненно воспринимается общественным сознанием, так как отсутствие традиций индивидуализма делает более вероятной реакцию отторжения социальных перемен, уход в алкоголизм, религию, суицид, нежели встряхивание в новые отношения. В отечественной правоприменительной системе фактически доминировал правовой обычай (в религиозной форме в дореволюционной России, и в форме «связей», «телефонного права» в советское время). Расплывчатость, субъективность норм, воплощенных в правовом обычае, их зависимость от неправовых (идеологических, экономических, партийных) факторов формировали понимание права как второстепенного способа регулирования общественных отношений, подчиненного другим, более важным целям и препятствовали становлению четких представлений о субъективных, личностных правах, ограничивающих вмешательство государства в сферы, не требующие общественного воздействия.
Характеризуя состояние правовой культуры в российском обществе, необходимо отметить отсутствие национальной идеи на современном этапе развития страны - старые социальные ценности были развенчаны, но новые не предложены до сих пор. Сегодня отсутствуют ориентиры дальнейшего развития, а ведь именно на этих ориентирах и должна строиться вся государственная политика и, в частности, политика в области правового воспитания. Отсутствующие социальные ценности подменяются суррогатами. Образно говоря, на вопрос «Quo vadis?» в современной России ответа нет. На наш взгляд именно это является одной из главных причин такого резкого падения уровня правовой культуры и правосознания. Государство оказалось не в состоянии выполнить свою элементарную традиционную функцию - «ночного сторожа», защиты своих граждан. Сейчас страна живет как бы в двух параллельных мирах: в мире фантомной легитимности, где вроде бы существуют, но фактически не действуют ни закон, ни суд, и в мире «кулачного права». Это приводит к отрицанию позитивного права как социальной ценности, то есть к правовому нигилизму. Положение усугубляется тем, что у населения складывается негативный образ государственной власти в целом. Причины - в состоянии российской экономики и снижении уровня жизни подавляющего большинства граждан. В обществе растет чувство страха, отчаяния, безнадежности. Это происходит на фоне роста социального неравенства.
Социальные перемены быстро меняют общественное сознание, но было бы ошибочным не учитывать наличия в нем устойчивых, статичных образований, которые не исчезают со сменой поколений. Политические реформы, не принимающие это во внимание, неизбежно будут сталкиваться с растущим сопротивлением (наиболее яркое выражение которого - вал преступности и правонарушений, в первую очередь экономических), с необходимостью применения репрессивных, неправовых мер, ведущих к возвращению к методам тотального государственного регулирования, ведущим к отказу от идеи построения правового государства. Сравнительному анализу национальных особенностей правопонимания, правого менталитета, поиску путей их сочетания с общецивилизационными ценностями следует придавать важное значение. А что такое сочетание возможно, показывает опыт традиционных азиатских обществ, сумевших встроиться в международную правовую систему.

Уголовная политика Японии.
Рассматривая социальные перемены, влияющие на преступность в Японии, следует назвать одну из главных - изменения в правовой системе и политике в отношении преступности, включающие как новые постулаты уголовного законодательства, так и перемены в практике уголовной юстиции, особенно в полицейских силах. Однако, если российские криминологи сосредоточивают внимание главным образом на проблемах уголовного права и уголовно-правовой политики, предметом которой является борьба с преступностью уголовно-правовыми средствами, то японские, напротив, - на более широких проблемах социальной политики борьбы с преступностью, что предполагает использование всех средств, имеющихся в распоряжении государства и общества.
Акценты в борьбе с преступностью в Японии смещены из области “государственно-правового” контроля в область “социального” регулирования, а главной особенностью уголовного права является не столько тонкая юридическая проработка отдельных институтов, сколько соответствие уголовно-правовых норм тем ожиданиям, стереотипам, которые выработались в сознании японца. Исключительная эффективность японской уголовной политики объясняется не столько разработанностью правовых институтов (порой они уступают российским аналогам), не тонкой юридической техникой, сколько соответствием правовой системы устоям японского общества, его традициям, социальным поведенческим стереотипам, этическим воззрениям. Успехи уголовной политики также объясняются не использованием в борьбе с преступностью особых уголовно-правовых средств, не усилением уголовной репрессии, но применением всех средств социального контроля, имеющихся в распоряжении общества.
Особенности проводимой в Японии уголовной политики следующие: индивидуальный подход к личности преступника и к содеянному им; вывод из сферы уголовной юстиции дел по мотивам их малозначительности и иных конкретных обстоятельств (среда, характер совершенного); отказ, насколько возможно, от лишения свободы (а если невозможно - от длительных сроков), признается предпочтительность более мягких средств воздействия. При определении конкретного средства соблюдается общее правило: если можно решить задачу при минимальном ограничении интересов граждан, более жесткие меры не должны быть использованы. Благодаря этому в Японии удается удерживать преступность на более низком уровне, чем в других развитых странах. Подчеркнем, что такой вариант уголовной политики во многом реален потому, что в японском обществе сохраняется потенциал традиционного (неформального) контроля над преступностью.
Суть уголовной политики, осуществляемой в современной Японии, состоит в профилактике преступности - как первичной, так и повторной, рецидивной, в тесном сотрудничестве правоохранительных органов с широкими кругами населения.. Это соответствует тому курсу уголовной политики, который проводится властями и поддерживается всем спектром криминологической науки. Для предупреждения первичной преступности, в частности, выявляются и подвергаются индивидуальному воспитательному воздействию трудные подростки в школе; ведется широкая пропаганда законопослушания, проводимая силами полиции, школы, общественных организаций; принимаются меры для устранения условий совершения преступлений.
Обращает на себя внимание тот факт, что в Японии, по сравнению с со всеми другими странами, при относительно высокой нагрузке на одного полицейского (в 1190 г. в Японии приходилось на одного полицейского - 556 человек в то время, как соответствующий показатель в США равнялся 1: 379, во Франции - 1:268), число краж в расчете на одного полицейского составляло полицейского составляло в Японии всего две трети от французского и менее одной десятой от американского показателя.
Характерно и то, что в 1991 г. в Японии лишь три полицейских скончались при исполнении служебных обязанностей, причем двое были убиты извергающимся вулканом. Между тем в России только за 1996 г. при исполнении служебных обязанностей погибло 319 и ранено 610 сотрудников милиции.
Значительные успехи достигнуты в области ресоциализации преступников. С целью предотвращения повторных преступлений в стремятся не допускать излишнего “клеймения” лиц преступивших закон, чтобы избежать формирования у них комплекса “преступной личности “, ”изгоя общества“. Это достигается комплексом мер: выводом (на стадии досудебного расследования) из сферы применения уголовного законодательства лиц, совершивших не столь тяжкие преступления; применением к подавляющему большинству подсудимых, признанных виновными, наказаний не связанных с лишением свободы, или осуждением их к лишению свободы на непродолжительные сроки; дифференцированностью подхода к обращению с заключенными; осуществлением широкой программы контроля и воспитания в отношении лиц условно-досрочно освобожденных из мест заключения.
Изучение опыта уголовной политики страны, фактически сменившей в короткий период социально-экономический строй от авторитаризма и планового экономического регулирования к демократии и рынку, показывает универсальность целого ряда выводов, относимых к нашей постсоветской действительности, в том числе о пагубности сверхкриминализации.
Для постсоветской России актуален выбор модели борьбы с преступностью: либо выбор пути усиления уголовной репрессии за ряд преступлений (например, связанных с наркобизнесом) как в КНР, Малайзии, Сингапуре, либо акцепция опыта смещения акцентов в сферу социального контроля над преступностью в Японии. Практическое значение имеет для России оценка эффективности этих путей, применимости их к российской ситуации, определение роли правовой пропаганды, противодействия криминальной идеологии, взаимодействия общественности с правоохранительными органами, возможность реализации в России модели, когда демократизация государства и смена экономической системы не вызывает скачка преступности как в Японии или Южной Корее. Так, в послевоенной пореформенной Японии уровень преступности был наиболее стабильным, рост минимальным : на каждые 100 тыс. жителей в Японии приходится всего 31 серьезное преступление, что составляет лишь 10% от такого же показателя а США, менее 25% - от ФРГ, 10% - от Англии. Успехи уголовной политики японского государства объясняются широким обращением к различным формам неформального социального контроля (советы «Старших братьев и сестер», соседские комитеты, школьные «ассоциации родителей»), семейной политикой, направленной на социализацию (выработку социальноодобряемых стереотипов и установок на воспитание законопослушной личности), специальными мерами общественности по ресоциализации преступников, соответствию мер государственной уголовной политики специфической логики взаимоотношений, присущей японцам . Роль общественности объясняет и эффективность деятельности японской полиции при самой высокой среди развитых стран загруженности полицейских.


Заключение. Сравнительный анализ преступности в развитых странах за ранний послевоенный период показывает, что вплоть до 60-х годов преступность в Япония по основным категориям практически не отличалась от других стран, а по некоторым, например по убийствам, коэффициент преступности был даже выше, чем в той же Англии или Германии. В последующие три десятилетия коэффициент по основным категориям преступности в Японии оставался почти неизменным , в остальных же странах - возрастал, причем этот разрыв становится все значительней. Эти данные лежат в основе утверждений о том, что Япония является самой безопасной с точки зрения преступности страной. Японское правительство гордится стабильностью состояния преступности в стране. Правительственная пропаганда объясняет это положение во-первых - действенностью функционирования системы уголовной юстиции и во-вторых -справедливостью распределения результатов экономического развития.
Подобные выводы имеют свое основание. Но важно другое: Япония, которая на протяжении всей своей истории постоянно заимствует чужие культуры . И специфика послевоенной динамики японской преступности подтверждает приведенный нами выше тезис о достижении Японией в 60-70 годы точки наиболее гармоничного развития общественной системы при импорте западных и сохранении традиционных ценностных ориентаций, не вызывающих скачка преступности.
Динамика преступности в Японии не дает оснований для вывода о надвигающемся кризисе, при котором уровень преступности достигнет западного. Однако возможность подобного вывода (ощутимого повышения уровня преступности) следует из анализа структуры преступности, и главным образом из катастрофического уровня делинквентности несовершеннолетних. Если молодежь не солидарна с социально-постулированными целями, то ценностная ориентация подрастающего поколения существенно изменит нынешнее состояние, обнаружив в обозримом будущем несостоятельность форм традиционного контроля над преступностью. Потому можно прогнозировать в ближайшие годы в Японии медленный (по мере “вестернизации” культуры и подрастания современной молодежи), стабильный (без скачков, с сохранением бесспорного лидерства Японии среди развитых стран по основным позитивным показателям) рост преступности.
Однако баланс между причинами, сдерживающими преступность, и причинами, способствующими ее росту, да и сами эти причины не всегда бывают неизменными. Может изменяться и их совокупное влияние на преступность. В целом расширение контактов между Японией и внешним миром способствует нивелированию того, что принято считать особенностями японского общества. Поэтому станет ли преступность в Японии изменяться по подобию стран Западной Европы и США или Япония все же сможет сдержать рост преступности, зависит, на наш взгляд, уже не столько от традиции, сколько от уголовной политики - государственного контроля над преступностью. В Японии эта политика может быть успешной только, если государство найдет идеальную модель, соответствующую традиционным формам контроля социального .


Уэда Кан. Преступность и криминология в современной Японии. М.: Прогресс, 1989. C.70-71.
См.: Отчет Главного полицейского управления об исследовании латентной преступности. Токио, 1970.
См.: Владивосток, 1997, 30 окт.
См.: Аргументы и факты, 1997, № 40.
См.: Япония сегодня, 1995, № 2.
См.: Российская газета, 1997, 1 окт. С. 5.
Белявская О.А. Организованная преступность в Японии // Соц. законность,1988,№ 11. С.65-66.
White paper on police 1995 (excerpt). - Japan: The Japan Times, 1995. P. 94.
См.: Хосино К. Исследование процесса выхода из преступных групп их участников // Доклады НИИ полиции (Профилактика и работа с несовершеннолетними). Токио, 1974. Т. 15.
Белявская О. А. Основные направления развития преступности в Японии. Ретроспективный анализ (аналитический обзор) // Проблемы буржуазной криминологии. М., 1981. С. 120-141.
White paper on police 1995 (excerpt). Р. 52.
Вклад каждой из стран в общемировую преступность и по абсолютным показателям, и по коэффициенту различен. Так, уголовная статистика США учитывает лишь 8 составов преступлений, Англии - более 70, Франции - 20, Японии - 25.
См.: Белявская О. А. Преступность и борьба с ней в Японии как объект сравнительной криминологии // Политические системы, государство и право в буржуазных и развивающихся странах: тенденции и проблемы. М., 1988; Российская газета, 1997, 1окт. С. 5.
Кураку Гурегори. Сякай-но барансу га уму сэйтё: ёрёку (Кларк Грегори. Рожденные социальным балансом резервы роста). Токио: Нихон кейдзай кэнкюю сэнта кахоо, 1979, № 355 С. 37.
См.: Кураку Гурегори. Ямамото Ситихэй. Мотто дзибун дзисин-о тамэ ни таттэй сиё (Кларк Грегори. Ямамото Ситихэй. Приложим больше усилий, чтобы познать самих себя). Токио: Сюкан Асахи, 1977. Т. 82, № 22 (3071). С. 132-137.
Benedict R. The chrysantemumand the sword: Patterns of Japanese culture (Бенедикт Р. Хризантема и меч). Boston, Cambridge: Riverside press, 1946. Р. 222-223.
Аида Юдзи. Нохондзин-но исики ко:дзо (Аида Юдзи. Структура сознания японца). Токио: Ко:данся, 1971. С. 159.
Еремин В.Н. Политическая система современного японского общества. - М.: Наука, 1992, с. 62.
Рамзес В. Япония: сумерки группизма и трудовая мотивация. // Мировая экономика и международные отношения, 1989, №8, с. 46.
White paper on police 1995 (excerpt). - Japan: The Japan Times, 1995, р. 142.
См.: Кураку Гурегори. Ямамото Ситихэй. Мотто дзибун дзисин-о тамэ ни таттэй сиё (Кларк Грегори. Ямамото Ситихэй. Приложим больше усилий, чтобы познать самих себя). - Токио: Сюкан Асахи, 1977. Т. 82, № 22 (3071), с. 132-137 (на яп. языке).
Белявская О. А. Основные направления развития преступности в Японии. С.120-141.
Цусима Кэндзо. Нихондзин-о кангаэру. Хикаку синри-но тачиба-дэ (Цусима Кэндзо. Расмышления о японцах с позиций сравнительной психологии). Токио: Дай Нихон тосё, 1977. С.27.
См. Подр.: Михеев Р.И., Морозов Н. А., Коидзуми Е. Международное сотрудничество в России и стран АТР в сфере уголовной политики, борьбы с преступностью и ее предупреждения. // Социально-экономические и политические процессы в странах АТР. Мат. межд. науч.-практ. конф., 23 апр. 1997 г., г. Владивосток. - Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1997. Кн. первая. С.63-65; Морозов Н. А., Коидзуми Е. Преступность. Уголовная политика. Уголовное право Японии. // Актуаьные проблемы юридической науки и практики в условиях становления в России правового государства. Мат. XXXVIII научной конференции ДВГУ, Владивосток, 29-30 апр. 1996 г.. - Владивосток: Изд. гр. «ВИТ», 1997, с. 38-40: Морозов Н. А. Сравнительно-правовой анализ преступности в современной Японии. Науч. ред. проф. Р.И. Михеев. - Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 1997. О. Плешкова. Преступность в Японии и в России. Актуальные проблемы международного сотрудничества России со странами АТР. // Новый Уголовный кодекс России /Идеологическая концепция уголовного законодательства: проблемы теории, законотворчества, правоприменения и образовательного процесса Высшей школы/ // Мат. науч.-практ. конф., г. Хабаровск, 16-17 окт. 1997 г. - Хабаровск: Хабаровская Высшая школа МВД России, 1997.

• ЗАКОН © 1999-2018 г. (21.10.99) •
Rambler's Top100 Рейтинг.Сопка.Net
 

Fatal error: Call to a member function return_links() on a non-object in /home2/law/public_html/template/footer_nadzor.inc on line 150