17 июня, понедельник
 

Констанов Ю.А.
Речи прокурорские. Дело «Фантомасов».(часть 2)

Многочисленные свидетели: сотрудники «Южгипроводхоза» Пономарева, Муравицкий, Саркисов, Козлова, Кузина Кравцова, Пономарева, Манесси, Шаповалова, Амерханов, случайные очевидцы, наблюдавшие все происходившие на улице - Сальников, Домникова, Буцанова, хозяин «Москвича», на котором преступники пытались уйти от погони - Корзунов, сотрудники милиции и Управления противопожарной охраны Русов, Салютин, Дорошенко и Кубышта подробно описали происшедшее. Амерханов и Саркисов опознали по фотографиям Самасюка.

Виновность подсудимых подтверждена не только показаниями свидетелей. Пули, извлеченные из тела Мартовицкого, выстрелены, как утверждают эксперты, из того самого автомата, с которым задержаны Вячеслав Толстопятов и Горшков. Гильзы, найденные при осмотре места происшествия у здания «Южгипроводхоза», стреляны в том же автомате. Пуля из трупа Самасюка и пистолетные гильзы на месте происшествия стреляны из служебного пистолета Русова. На одежде Самасюка и Горшкова, на левой руке Вячеслава Толстопятова обнаружены следы сурьмы - верный признак того, что они стреляли и сами. Обивка салона «Москвича» обильно испачкана кровью, совпадающей по группе и типу с кровью Самасюка. Наконец, ранение Горшкову причинено пистолетной пулей - а из пистолета стрелял в него Русов.

Роль основных участников этого нападения - Вячеслава Толстопятова и Горшкова - ясна и понятна: их многие видели, они сами во всем признались, они схвачены с оружием в руках и с деньгами, которыми пытались завладеть. Не то Черненко. Его мало кто заметил в круговороте событий, оружие - тот самый полученный от Вячеслава Толстопятова «Наган» - он не только не применил, но и вообще избавился от него как только услышал стрельбу на улице. Черненко утверждает, с одной стороны, что он совершенно не догадывался с кем имеет дело, с другой - что был Самасюком и Толстопятовм запуган. Я полагаю, что оба утверждения ни в коей мере не соответствуют действительности.

Когда накануне 22 мая 1972 года Самасюк и Толстопятов предложили ему «идти на дело» он прекрасно понял о каком «деле» идет речь. На известном жаргоне «дело» означает «преступление». И обстановка и характер беседы подтверждают, что имелось в виду именно такое значение этого слова. Не оставляли сомнения в преступном характере «дела» и полученные Черненко указания - ждать с мотороллером в условленном месте и затем скрыться с этого места в обусловленном направлении; и обещанные ему за это суммы - все равно 100 рублей, как утверждает сам Черненко, или 30 тысяч, как говорит об этом Вячеслав Толстопятов. Ведь и 100 рублей не платят за такие услуги: приехать, постоять и уехать, - если, однако, эти услуги не носят преступного характера.

Из показаний Вячеслава Толстопятова известно, что 6 июня 1973 года в доме Черненко и в его присутствии состоялось обсуждение готовящегося налета на «Южгипроводхоз». Обсуждению предшествовал разговор, в ходе которого Самасюк и Толстопятов рассказали о нескольких совершенных бандой преступлениях, не упомянув, правда, о своем в них участии. Однако простое сопоставление этого рассказа с последовавшим тут же обсуждением предстоящего на следующий день нападения на «Южгипроводхоз» и с тем, что было известно всему городу о существовании бандитской группы, неминуемо приводит к выводу, что Черненко не мог не понять, что собой представляют Самасюк и Тостопятов. В самом деле, уже пятый год по городу идет молва о существовании банды, совершающей вооруженные нападения на кассиров, на инкассаторов, это не просто досужие разговоры - дважды по местному телевидению к населению по этому поводу обращалось руководство городской милиции. И вот к Черненко обращаются люди, говорящие о вооруженных нападениях, показывающие оружие - что еще нужно, чтоб понять: они, как минимум, причастны к этим нападениям. И не запугивал его никто. Утром 7 июня перед нападением, когда Вячеслав Толстопятов и Черненко вышли из дому и обнаружилось, что у Черненко нет темных очков для маскировки, Толстопятов пошел к себе во флигель за очками. Черненко ждал его на улице. Причем Толстопятов оставил на попечение Черненко сумку с оружием - чего бы он никогда не сделал, если бы они с Самасюком накануне вечером его запугивали: ведь запугивание несовместимо с таким доверием. Да и вообще запуганный Черненко не годился бы для той роли, которая ему была поручена.

Черненко знал куда и с кем идет и шел он туда движимый не страхом, а стремлением получить обещанные 30 тысяч.

Теперь он пытается представить дело так, как будто 7 июня, поразмыслив и еще раз испугавшись, отказался совершать преступление. В подтверждение своих слов Черненко ссылается на то, что он оружия, данного ему для прикрытия Самасюка и Горшкова так и не применил, и даже наоборот - забросил револьвер в полуподвальное помещение через дыру в полу туалета.

Да, Черненко действительно не применил оружие 7 июня, но не потому, что не хотел, а потому, что в этом не возникло необходимости. Когда Черненко промешкав, вошел в здание после Самасюка и Горшкова, он остался недалеко от входа - не потому, что не хотел идти с ними, а потому, что идти и не надо было - в его задачу входило «прикрытие» их от вахтера, когда они будут выходить из здания. К тому же он просто не знал в какую сторону они направились. Оставшись один, Черненко не ушел, не бросил соучастников - дисциплинированно оставался на месте до тех пор, пока Самасюк и Горшков с захваченными деньгами не вышли из здания наружу. На этом функции Черненко были исчерпаны. Никаких мер по их прикрытию Черненко не предпринимал, потому, что в них не было нужды - как показали Козлова, Саркисов, Кузина и многие другие свидетели, никто, в том числе и вахтер института, не пытался задержать преступников. Их попросту не от кого было «прикрывать».

Сочтя свою миссию выполненной, Черненко, дрожа от пережитого возбуждения и страха быть пойманным, направился в буфет. По его собственным словам именно здесь в буфете, когда он, наливая трясущимися руками кефир в стакан, услышал с улицы звуки выстрелов, и произошло с ним это таинство отказа. Поздно, однако, ведь деньги к этому моменту уже давно были захвачены. Нельзя отказаться от преступления, в котором принял участие, после того, как оно уже совершено

Длинная цепочка их преступлений началась с изготовления братьями Толстопятовыми четырех малокалиберных револьверов. И Толстопятов Вячеслав и Толстопятов Владимир пытаются уверить Вас, что револьверы они сделали из «эстетических» соображений. Странные, однако, представления об эстетике! Я же полагаю, что уже в те годы в их головах зрели планы последующих нападений.

- Потому, что не выжиганием по дереву и не чеканкой по металлу удовлетворяли они свои художественные потребности. Нет. Они сделали огнестрельное оружие. Но, как цинично заявил в суде Вячеслав Толстопятов: «Речь идет об оружии, которое стреляет, а если стреляет, то оно и убивает». И не из «эстетических» соображений украл Вячеслав Толстопятов малокалиберные патроны в руководимой им стрелковой секции. - Потому что истинные намерения человека узнаются не из его слов, но по его делам, а все четыре револьвера были впоследствии использованы при совершении преступлений.

Два из четырех револьверов сделал Владимир Толстопятов. Позднее ни один экземпляр оружия не был изготовлен без его участия. Этим его роль не ограничивалась. Он знал о каждом преступлении, давал советы, хранил оружие и деньги - и получал деньги. В 1971 - 1972 годах фактически состоял на содержании банды. Он заявил, что знал только о четырех нападениях, когда же его стали допрашивать по эпизодам, то сам признал, что ему было известно практически обо всех нападениях. Причем обо всех, кроме нападения на магазин № 44 Октябрьского райпищеторга, куда Вячеслав Толстопятов и Самасюк заскочили по дороге, Владимир знал заранее. Вспомните показания Горшкова о том, как они вернулись после нападения на магазин № 46 на поселке Мирном и убийства Чумакова - напуганные, епод впечатлением происшедшего, высказывали мысли о том, что больше совершать преступлений не надо. Как реагировал на эти разговоры Владимир Толстопятов? Он стал им говорить, что на их руках - кровь и обратной дороги нет, стал живописать «прелести» уличного боя, познанные им во время штурма Кенигсберга в Великую Отечественную войну. А для него самого эти «прелести» заключались в обладании оружием, которое придает силу и в ... ...убийствах! Горшков назвал его «замполитом», духовным отцом, вдохновителем преступлений.

Горшков прав, говоря, что Владимир Толстопятов выходил к месту совершении преступлений. У Химзавода имени Октябрьской революции его видел Денскевич, у «Южгипроводхоза» его заметил Черненко. Он выходил на место, он проводил предшествующий и последующий инструктажи потому, что был вдохновителем и одним из организаторов преступлений.

Толстопятовым и их компаньонам постороннее внимание, особенно внимание милиции, было совсем ни к чему: таков уж был их образ жизни. Когда 16 декабря 1971 года Горшков был ранен, возникла проблема с извлечением пули и вообще с лечением. Обращаться к медикам было опасно. По телевидению было передано обращение к ростовчанам с информацией о нападении на инкассаторов и с просьбой сообщить все, что кому либо станет известно о преступниках. В частности было сказано, что нападавшие могли быть ранены в перестрелке - ведь в машине обнаружена кровь не только инкассатора Зюбы. Они понимали, что больницы обязаны сообщить в милицию обо всех поступивших туда с огнестрельными ранениями.

Незадолго до нападения на инкассаторов Самасюк познакомился с Зарицким. Они быстро сошлись, познакомился с ним и Вячеслав. 17 декабря, на другой день после нападения на инкассаторов, когда Горшков лежал во флигеле с перебитой рукой, Вячеслав и Самасюк обратились за помощью прежде всего к Зарицкому. Им казалось, что он - старший инженер Ростоблприборобытремонта - человек, как им казалось, занимающий руководящую должность, должен иметь знакомства в медицинском мире. Это было не так, но они об этом не знали. Они просили его найти врача и щедро заплатили ему за помощь. Зарицкий деньги взял. Помочь - не помог, но деньги взял. Это была та самая пачка денег, на обертке которой сохранилась банковская бандеролька с датой «16 декабря 1971 года». Эта бандеролька изобличает Вячеслава Толстопятова, ибо бандеролька с датой нападения на инкассаторов свидетельствует о возможной причастности того, у кого была пачка денег с такой бандеролькой, к этому нападению. Но не в меньшей мере она изобличает и Зарицкого. К нему обратились с просьбой найти хирурга, который на дому согласиться пользовать больного с огнестрельной раной и будет при этом держать язык за зубами. Обратились на другой день после телевизионного обращения о нападении на инкассаторов, из которого он узнал и том, что нападавший мог быть ранен, и о том, что преступники завладели деньгами в банковских упаковках. А на пачке денег - банковская бандеролька с датой нападения. И не случайно Зарицкий сейчас, через три года, помнит об этой бандерольке и этой надписи. Она прочно и вполне обоснованно связалась в его сознании с нападением. Он понял, кто совершил это нападение.

Братья Толстопятовы были весьма занятыми людьми: они конструировали и изготавливали оружие, разрабатывали планы нападений и реализовывали эти планы. Однако эту деятельность при всем желании нельзя было отождествлять с общественно полезным трудом. А в нашем обществе, уж так оно устроено, молодой здоровый, но нигде не работающий мужчина привлекает внимание окружающих, и не только соседей. И, чтобы избежать настойчивых расспросов участкового, Вячеслав Толстопятов в апреле 1972 года попросил Зарицкого дать ему справку о том, что он будто бы работает в Ростоблприборобытремонте. Попросил и получил. Из этой справки следовало, что Вячеслав Толстопятов успешно трудится в Сальском отделении Ростоблприборобытремонта. Просьба была весьма прозрачна: «Дай справку, а то участковый беспокоит». Знал Зарицкий, что справка нужна, чтоб перед милицией выглядеть законопослушным гражданином. И знал он не только то, что они ранее совершали преступления, а и то, что и еще будут их совершать: к этому времени отношения Зарицкого и Вячеслава были уже достаточно близкими и ему успели рассказать о прошлых нападениях и о планах на будущее. Ведь и его самого приглашали принять в них участие.

И пусть он потом требовал от Вячеслава вернуть справку обратно - как говорится, поезд уже ушел.

Как показал в судебном заседании Вячеслав Толстопятов, со слов Самасюка ему было известно о подделке Зарицким своей трудовой книжки. Подтвердил это и сам Зарицкий. Да и мудрено было бы не подтвердить - действительно Зарицким при поступлении на работу в Ростоблприборобытремонт была предъявлена трудовая книжка с поддельной записью об увольнении с предыдущего места работы. Слова об увольнении за прогул были вытравлены, а на их место было вписано, что Зарицкий уволен по собственному желанию. И сделал это Мардиросов - человек без определенных занятий, если не считать определенными занятиями систематическую подделку документов за небольшую плату или, если у кого нет наличных, за выпивку. Зарицкий свел Вячеслава Толстопятова с Мардиросовым и тот изготовил для Вячеслава поддельную трудовую книжку, поставил оттиски фальшивых штампов о приеме и увольнении в паспорте.

В ходе следствия стало известно, что Мардиросов подделал трудовую книжку еще и некоему Кузнецову - человеку, не имеющему никакого отношения к настоящему делу.

При обыске в квартире Мардиросова обнаружилась целая лаборатория: здесь и клише для штампов разного рода - о прописке, о приеме и увольнении; здесь и набор химикалиев для травления и выведения записей. Экспертизой установлено, что травления во всех трех трудовых книжках - и Зарицкого, и Вячеслава Толстопятова, и Кузнецова - произведены с помощью тех химикалиев, которые были в подпольной лаборатории Мардиросова. Оттиски штампов в этих трудовых книжках и в паспорте Вячеслава Толстопятова проставлены именно теми клише, которые найдены в той же лаборатории. Не только Зарицкому предлагалось принять участие в нападениях.

В октябре 1972 года такое предложение было сделано Козлитину и Берестневу. Им рассказали о банде, показали оружие. Они же, хотя согласия участвовать в банде и не дали, однако и в милицию не пошли. Подробные показания об этом дали Вячеслав Толстопятов, Горшков и Козлитин. Берестнев, который на предварительном следствии признавал себя виновным, теперь утверждает, что был пьян и не слышал, о чем говорили с Козлитиным Самасюк, Толстопятов и Горшков. Однако Толстопятов показал, а Козлитин подтвердил эти показания, что Берестнев не только слышал и понимал, о чем идет речь, но что ни оба - и Козлитин и Берестнев - выстрелили по разу из автомата - и этого выстрела Берестнев не слышал? Наконец, и это само важное, на другой день Берестнев сказал Вячеславу - и этого не отрицает и сам Берестнев - что он не согласен участвовать в преступлениях. Если он ничего не слышал накануне вечером, то о чем он мог говорить утром? Как вообще можно отвечать, пусть даже и отказом, на предложения, которых не слышал?

Группа в составе Вячеслава Толстопятова, Самасюка и Горшкова была устойчивой группой, действовавшей длительное время - более четырех с половиной лет - и совершившей значительное число нападений на государственные учреждения и организации, на отдельных граждан. Группа была вооружена - кустарно изготовленными пистолетами-пулеметами, автоматом, револьверами и ручными гранатами. С 16 декабря 1971 года вооружение группы пополнилось двумя револьверами системы «Наган»

Устойчивость и вооруженность группы, характер ее деятельности, позволяют назвать эту группу бандой и предопределяют квалификацию действий оставшихся в живых ее участников - Вячеслава Толстопятова и Горшкова - как бандитизм по статье 77 УК РСФСР.

Но бандит не только тот, кто, взяв в руки автомат, стрелял в инкассаторов. Бандит и тот, кто вооружил банду, кто вложил автомат в руки убийцы, кто советами и подсказками помогал разрабатывать планы нападений, кто принимал и прятал награбленное.

Роль Владимира Толстопятова в создании оружия и в организации банды, участие его в обсуждении совершенных и готовящихся преступлений, его выходы к Химзаводу и «Южгироводхозу», получение им значительной части награбленных сумм - все это заставляет признать его полноправным участником банды и квалифицировать его действия той же статьей 77 УК РСФСР.

Таким же образом надлежит квалифицировать и действия Черненко, давшего согласие вступить в банду и с оружием в руках принявшего участие в совершенном бандой нападении на «Южгипроводхоз», поскольку участие в отдельных совершаемых бандой нападениях закон также называет бандитизмом. Действия Срыбного и Денскевича должны быть квалифицированы как пособничество бандитизму по статьям 17 и 77 УК РСФСР, поскольку не принимая непосредственного участия в нападениях, первый - предоставил бандитам автомашину для совершения нападения, а второй - указаниями о передвижениях автомашины у Химзавода содействовал нападению на этот объект.

Действия Зарицкого также должны быть квалифицированы по статьям 17 и 77 УК как пособничество бандитизму, так как выдача им справки о месте работы Вячеславу Толстопятову есть ни что иное, как заранее обещанное укрывательство - заранее обещанное потому, что со слов Толстопятова и Самасюка Зарицкий знал, что они готовятся к совершению новых преступлений.

Как мы все здесь убедились, старший инженер в Ростоблприборобытремонте - инженер только по названию. На самом деле это администратор, его функции - функции управленческие. Подтверждение факта работы гражданина в этой организации - это реализация административно-хозяйственных полномочий. Подписав справку о том, что Вячеслав Толстопятов работал в Сальском отделении Ростоблприборобытремонта, Зарицкий действовал как должностное лицо. Поскольку Вячеслав Толстопятов в Сальском производственном цехе никогда не работал - справка является фиктивной, а подписавший ее в качестве старшего инженера Ростоблприборобытремонта Зарицкий должен также нести ответственность за должностной подлог по статье 175 УК РСФСР.

За подделку совместно с Мардиросовым собственной трудовой книжки и ее последующее использование Зарицкий должен отвечать по части 1 статьи 196 Уголовного кодекса. Дополнительной квалификации по части 3 статьи 196 здесь не требуется, потому что использование подделанного документа самим подделывателем охватывается диспозицией части 1 этой статьи.

Дудников. Он не принимал участия в совершаемых бандой нападениях, не исполнял в ней никакой постоянной роли. Мы могли бы считать его членом банды, если бы он оказывал ее участникам медицинскую помощь систематически. Однако, когда к нему после извлечения пуль вновь обратились в связи с тем, что Горшков повредил подзажившую было руку, а затем - в связи с травмой Вячеслава Толтопятова, полученной им 4 ноября 1972 года, - Дудников в помощи отказал. С Дудниковым никто не делился планами будущих преступлений; предполагать, что Горшков и с перебитой рукой будет участвовать в налетах, Дудников был не обязан. Таким образом, прикосновенность его к банде ограничивалась операцией по извлечению пуль из руки у Горшкова и длительным молчанием и о банде, и о своем к ней касательстве.

Можно ли считать Дудникова пособником? Нет, поскольку он не содействовал организации банды и совершению бандитских нападений ни советами, ни указаниями, ни предоставлением средств. Не устранял Дудников и каких-либо препятствий, которые мешали Толтопятову, Самасюку и Горшкову совершать новые нападения. О нападении на инкассаторов, в результате которого и возникла надобность в его помощи, Дудников до нападения не знал, и потому о заранее обещанном укрывательстве вообще не может идти речь.

Таким образом, Дудников не совершил ничего такого, что действующее законодательство рассматривает как пособничество. Можно ли действия Дудникова квалифицировать как укрывательство?

Дудников не укрывал ни самих преступников, ни орудия и средства преступления, ни предметы, добытые преступным путем. Но диспозиция статьи 18 Уголовного кодекса РСФСР предусматривает ответственность также и за укрывательство следов преступления. Следует ли наличие пуль в теле Горшкова расценивать как следы преступления? Да, следует. В случае задержания Горшкова пули могли быть легко обнаружены при судебно-медицинском освидетельствовании - и это не предположение: по показаниям допрошенной в судебном заседании рентгенотехника Ситниковой, не будучи даже специалистом в судебной медицине, она легко угадала, что инородные тела, отобразившиеся на рентгенограммах Горшкова - это пули. Их обнаружение неминуемо повлекло бы выяснение причастности Горшкова к нападениям. Поэтому извлечение пуль объективно было укрывательством следов преступления.

Сознавал ли это Дудников?

Безусловно. Более того, как он сам заявил в суде, единственной целью произведенной им Горшкову операции было не излечение, а только лишь извлечение пуль.

Таким образом, действия Дудникова должны быть квалифицированы статьей 882 УК РСФСР, как заранее не обещанное укрывательство бандитизма. Следующую ступеньку на этой лестнице занимают Козлитин с Берестневым. Их вина - только в том, что зная с октября 1972 года о существовании банды и о совершенных ею преступлениях, они не сообщили об этом органам власти. Это деяние должно быть квалифицировано статьей 88 1 УК РСФСР как недонесение о бандитизме.

И, наконец, Мардиросов. Надеюсь, вы, товарищи судьи, согласитесь, что и три эпизода подделки трудовых книжек - Толстопятова, Зарицкого и Кузнецова - и подпольная лаборатория - да что там, лаборатория, - целый подпольный цех по подделке документов - свидетельствуют именно о систематическом занятии Мардиросовым этим малопочтенным делом. Таким образом, он за систематическое изготовление и использование поддельных документов должен нести ответственность по части 2 статьи 196 Уголовного кодекса. Также, как и в отношении Зарицкого, дополнительной квалификации по части 3 этой статьи не требуется.

Для того, чтобы Ваш приговор был справедливым, недостаточно убедиться в виновности подсудимых и недостаточно правильно применить уголовный закон. Необходимо еще и выяснить, что они собой представляют, что толкало каждого из них на совершение преступлений, каковы были мотивы их действий.

Бесспорно, главный герой этой затянувшейся истории - Вячеслав Толстопятов. Человек он, нельзя не признать, незаурядный. Но для надежного жизненного успеха к способностям нужно еще и трудолюбие. А этого Вячеславу, как, впрочем и его брату Владимиру, явно нехватало. Зато самомнения и самолюбования - с избытком. В судебном заседании исследовался дневник Вячеслава. Записи в нем весьма характерны. Здесь и рассуждения о друзьях, с откровенностью и простотой именуемых «идиотами со спрямленными мозговыми извилинами», здесь и рассуждения о законе, как о флажках для волка. И прозвучавшее уже в суде тоскливое откровение неудачника: «Я мог бы стать всем, кем захотел, у меня были те же права, что и у каждого из Вас». Не хочу спорить с этими утверждениями. Вячеслав Толстопятов лучше меня знает, какие у него друзья, лучше меня может объяснить, как он воспринимает закон. Да и кем он мог стать - не прокурору судить. Но в том-то и дело, что друзей каждый себе выбирает сам, так же, как и каждый сам выбирает свой путь - с большинством людей, соблюдая законы, или волчий путь насилия и разбоя, когда закон воспринимается как «флажки для волка». Человек он не добрый, скорее даже злобный. Вспомните, с каким хладнокровием он упоминает в дневнике об убийстве Чумакова и Зюбы, о ранении Коваленко. Даже о ранениях Горшкова он пишет без всякого сострадания, как о досадной помехе деятельности банды и не более того. А ведь это товарищ его детских игр, друг еще со школьных лет, соратник по общему делу, наконец.

Образ жизни Владимира Толстопятова, получавшего от банды своего рода стипендию, - чистопородное тунеядство. По-маниловски мечтая о вечных двигателях и неуничтожимости движения, он длительное время нигде не работал, искал, как он говорил в судебном заседании, «художественную работу». Единственное такое «художественное» место, куда он то поступал, то увольнялся оттуда, когда надоест, - это место художника в Ростовском зоопарке. Вы должно быть бывали там и видели табличку на клетке с явным слоном: «Слониха Меланья» и с указанием где слоны живут и чем питаются. Такие вот таблички и есть образец «художественности» в поисках которой проводил свою жизнь Владимир Толстопятов. Ответ на вопрос о мотивах его участия в банде прост и никакого отношения к живописи не имеет. Человек, не желавший осложнять свою жизнь систематическим трудом, на самом деле искал способ захребетного существования. И, как ему казалось, нашел. Вячеслав, с его планами создания банды и добывания денег с оружием в руках, пришелся как нельзя кстати. Казалось бы старший брат должен был остановить младшего: уж если других не жалко, то уж собственного брата пожалеть, что называется сам бог велел, ведь опасно, ведь и ранить, а то и убить могут, ведь и в тюрьму снова попасть можно. Но Владимир и не думал отговаривать брата, наоборот, помогал планировать преступления, помогал создавать оружие. Когда после первого убийства - убийства Чумакова - «боевики» растерялись и дрогнули духом, никто иной как Владимир стал поднимать их «боевой дух», говорил, что они прошли крещение кровью, что обратной дороги нет, что перестрелки на городских улицах - удел настоящего мужчины. Трижды прав был Горшков, называя его духовным отцом бандитов! О жизненной философии обоих братьев ярко свидетельствуют их «изобретения». Это либо оружие, либо «двигатель без топлива», светильник типа «утренней зари» и трансформатор энергии. Прежде всего нельзя не отметить абсурдность попыток во второй половине двадцатого века создать вечный двигатель, либо - усложненный вариант того же вечного двигателя - «трансформатор энергии» состоящий из батарейки от карманного фонарика, к которой предполагалось подключить целую гроздь электромоторчиков, которые, в свою очередь, должны вращать электрогенераторы, призванные обеспечить электроэнергией чуть ли не целый город средней величины (прямо какой-то «Днепрогэс» от батарейки!), либо светильник из нескольких лампочек для карманного фонарика (прямо какая-то извращенная любовь к карманным фонарикам!), который будто бы способен осветить пол-Ростова. Не вдаваясь в технические подробности, должен помимо технической абсурдности отметить и философскую основу этих, с позволения сказать, изобретений. По сути своей они все - это попытки получить что-либо из ничего, получить проценты с невложенных денег, это попытки жать там, где не пахал и не сеял. Они ведь и учиться ничему не хотели, черпая свои технические идеи из популярного журнала «Техника - молодежи». Ведь и учеба связана с затратой сил - духовных, интеллектуальных, а тратить силы на систематический труд, безразлично то ли на производстве, то ли в школьном классе - не в правилах обоих братьев.

Все разговоры Вячеслава Толстопятова о благородных целях, ради которых, якобы, они занялись добычей денег, на самом деле ничего не стоят. Нельзя осчастливить человечество бесплатной энергией от вечного двигателя или чудо-светильниками «по типу северного сияния либо утренней зари», убивая отдельных представителей этого самого человечества. Да и на самом-то деле ни одного копья из добытых денег не пошло на мирное конструирование. Все потрачено на изготовление оружия, сооружение тайника и бесконечные пьянки.

Что касается оружия, то и оно весьма характерно. Это не какие-то новые самостоятельные разработки. Это пистолеты-пулеметы, основанные на конструкциях, известных еще с первой мировой войны, это револьверы, принцип действия которых разработан еще в середине прошлого века. Спрашивается, откуда недоучившийся даже в средней школе Вячеслав Толстопятов мог знать о конструкциях пистолетов-пулеметов и револьверов? Отвечая на этот вопрос, надо вспомнить о том, что Вячеслав Толстопятов заведовал, хотя и не очень долго, малокалиберным тиром ДОСААФ, где не только имел дело с оружием, но и внимательно изучал висевшие, как и во всех подобных тирах, плакаты со схематическим изображением устройства автоматов и револьверов. Ничего особенно сложного, кстати, в этом устройстве нет. Мальчик двенадцати лет, когда хочет сделать что-нибудь стреляющее, начиняет медную трубку серой от спичек и делает самопал, когда той же целью озабочен тридцатилетний мужчина, у него получается то самое, что получилось у братьев Толтопятовых.

Оружие может создаваться и с благими целями - для того, чтоб обеспечить армию вооружением для защиты своей страны, дать гражданам средства самозащиты, для стрелков - спортсменов, наконец. Братья Толстопятовы изготовили оружие другого сорта. Оно не имеет прицельных приспособлений, что делает его бесполезным для чего угодно, кроме одного - выстрелить в упор. Это тот же бандитский обрез, только образца 70 - х годов. Особая мощность выстрела объясняется просто: поскольку из-за конструктивного несовершенства автоматы давали осечки (подвели неподробные схемы на плакатах), горе-конструкторы набивали больше пороху в патроны, наивно считая, что сила пороха все преодолеет.

Нет, не забота о счастье человечества, путь к которому лежит чрез реализацию их изобретений, двигала братьями Толстопятовыми. Нужда в оружии для совершения преступлений толкала их на изобретение устрашающего вида автоматов и револьверов, заставляла все больше и больше пороха набивать в патроны. А действительным мотивом совершения преступлений было желание жить, не работая, сладко есть и мягко спать за чужой счет. Те же корыстные мотивы двигали и Горшковым. Лучше всего о мотивах он сказал сам: «Там же должна была быть огромная куча денег», - о чем же еще говорить?! Огромная куча денег, застившая свет - из-за этой «огромной кучи» он не сошел с преступного пути даже когда пуля инкассатора Зюбы раздробила ему кость. Сейчас в суде Горшков может вызвать жалость - как же, он не сам это все придумал, его, несмышленыша, чуть ли не угрозами вовлекли; он раненный и потому несчастный инвалид с изуродованной, сгибающейся там, где не должно, рукой, как большая птица с подбитым крылом. Но совсем не так он выглядел до задержания.

Это ему принадлежит емкая фраза: «Кто стрелял, тот не думал промахнуться». А ведь это он стрелял - и убил - в инкассатора Зюбу, стрелял - и попал - в шофера Химзавода Коваленко, стрелял в сержанта милиции Русова. «Стрелял и не думал промахнуться»! И не мешало ему его «подбитое крыло» участвовать в попытке нападения на магазин «Стрела», он даже оспаривал у Самасюка право стрелять в инкассаторов из самого мощного их «шарикового» автомата. И не помешала ему перебитая рука захватить деньги в «Южгипроводхозе». И не от запуганности он был столь активен в магазине № 46, где он шарил по прилавкам в поисках выручки, или в УНР-112, где он пугал шофера Лунева.

Рядом с Горшковым на скамье подсудимых Черненко. Человек, у которого есть свой угол, но который гнезда там не вьет, проживая то у одной, то у другой из своих многочисленных любовниц. Работник, более известный на работе прогулами и пьянками, чем трудовыми успехами. Он легко согласился на предложение принять участие в налете, продемонстрировав тем самым не столько завидное легкомыслие, сколько внутреннюю готовность совершить любое преступление. Любое, в том числе и самое тяжкое: ведь ему вручен был револьвер и Черненко выразил готовность применить его при необходимости. Как только его позвали, он, ослепленный блеском обещанных тысяч, сразу согласился, нимало не смущаясь тем, что возможно придется и применить выданный ему револьвер. Все мотивы его в этом блеске, который сродни большой куче денег у Горшкова.

В ряду тех, кто, сам не принимая участия в бандитских налетах, помогал им своими услугами и советами, своим молчанием, первым нужно отметить Зарицкого. Можно было бы назвать его интеллигентом - если под интеллигентностью понимать образованность. Это человек, наделенный высшим образованием и делавший попытку продвинуться в своем образовании дальше - он, как мы слышали, даже сдал один кандидатский экзамен. По видимому не только стремление к материальному благополучию, с которым у нас обычно связывают образование и карьеру, двигало им на жизненном пути. Человек энергичный и далеко не глупый, он не мог удовлетвориться работой рядовой. Его интересовала возможность руководить производственными процессами и он стал инженером. Но работа на производстве требовала полной отдачи и большого напряжения, а руководящий пост, даже если он и не очень высокий, таит в себе массу соблазнов. Зарицкий не выдержал напряжения и не устоял перед соблазнами. Ростобприборобытремонт, несмотря на длинное название, по масштабам деятельности ни какого сравнения не выдерживает с Вертолетным заводом, на котором Зарицкий работал до этого. Из большого мира, в котором люди мечтают об открытиях и совершают их, из мира, в котором решают проблемы освоения воздушного пространства и повышения обороноспособности страны, он перешел в мир малых дел, в котором главное не создание новой винтокрылой машины, а успешное выполнение плана по ремонту электробритв и будильников. Ростоблприборобытремонт для Зарицкого не временное отступление, это выход из игры. Эта тихая заводь, в которой водятся Мардиросовы, Самасюки и Толстопятовы. Он не более, чем недоноситель, но симпатии его - на их стороне. Немудрено, эти симпатии поддерживались показным уважением. Им было лестно пить с ним в одной компании - как же в такой компании инженер с высшим образованием сдававший кандидатский экзамен! Почти академик! Ему же было приятно ощущать себя окруженным таким вниманием. Попади он в компанию своих прежних товарищей - да кто его там заметит, кому он там будет интересен?! А здесь, среди людей, чьи познания в науке и технике не выше уровня популярных заметок журнала «Техника - молодежи» ... Его симпатии, однако, здесь не только поддерживались возможностью ощущать себя выше окружающих, но и щедро подпитывались деньгами.

Денскевич, если верить официальным характеристикам, активный профсоюзный лидер, радетель за рабочие интересы. Но вряд ли эти листки бумаги отражают его натуру. Радение за рабочие интересы вряд ли совместимо с участием его в попытке оставить без зарплаты весь рабочий коллектив Химзавода. Перед нами - то, что он сделал. И никакие разглагольствования о его активной профсоюзной деятельности, о защите им не щадя живота своего интересов рабочего коллектива не заслонят того, что он помогал бандитам отнять деньги, заработанные рабочими завода. Думается, что и здесь перевесило простое соображение о том, что часть этих денег, заработанных другими, должна была достаться ему и стать его деньгами.

Особое место на скамье подсудимых занимает Дудников. Высококвалифицированный врач с большим стажем, вылечивший за свою жизнь, наверное, не одну сотню больных - и обвинение в пособничестве бандитизму. Что может быть у него общего с братьями Толстопятовыми и их бандой? Кто он - стяжатель, готовый ради денег помочь кому угодно и в чем угодно? Или запуганный бандитами безвольный человек, не нашедший в себе сил ни для того, чтобы им противодействовать, ни для того, чтобы сообщить о них органам власти?

Чтобы выяснить это, необходимо установить: получал ли Дудников деньги за операцию по извлечению пуль из руки и поясницы Горшкова или нет. Мы слышали на этот вопрос два ответа: «Да, получил, полторы тысячи», говорит Вячеслав Толстопятов. «Нет, не получал. Операцию сделал и не сообщил никому потому, что был запуган»,- утверждает Дудников.

Кто из них говорит правду?

Показания Вячеслава Толстопятова по этому вопросу противоречивы. Но противоречия эти касаются только частностей. В существе же своем они одинаковы от первого допроса на предварительном следствии до последних объяснений в дополнениях к судебному следствию. Человеческая память устроена таким образом, что обстоятельства незначительные, мелкие детали и подробности стираются в ней прежде всего. Если бы Толстопятов во всех показаниях одинаково говорил о мельчайших деталях свои расчетов с Дудниковым - вот тогда мы должны были бы сказать: это показания деланные, показания заученные. Нелепо было бы ожидать, что по прошествии полутора лет после передачи Дудникову денег, на предварительном следствии, и тем паче здесь в суде, когда времени прошло еще больше, Вячеслав Толстопятов сможет точно сказать в какой карман Дудникова или в какое отделение его портфеля он положил эти деньги. Тем более, что для Вячеслава Толстопятова это обстоятельство имеет не то что второстепенное, но третьестепенное, даже пяти-степенное значение в той массе фактов и фактиков, о которых он дает показания. Эти деньги - переданы они Дудникову или не переданы- ни в коей мере не влияют на судьбу самого Толстопятова. Для Дудникова же этот вопрос очень важен. Квалификация его действий от этого действительно не зависит. Но ведь вопросы квалификации - это не единственные вопросы, которые должны быть здесь решены. И для Дудникова далеко не безразлично как Вы решите: продал ли он свою честь и совесть за деньги или был принужден к произвести злополучную операцию под страхом быть убитым, искалеченным, либо под страхом потерять родных.

Поскольку незаинтересованность - один из основных критериев истинности показаний, постольку, с этой точки зрения, показания Вячеслава Толстопятова более правдивы.

Убеждает в правдивости этих его показаний и то обстоятельство, что в других случаях, когда он говорит, что платил кому-либо деньги - Зарицкому или Овчинникову, Фисенко или Рябову - деньги действительно были уплачены. Причем Овчинникову, заплатив 40 рублей после нападения на поселке Мирном, Вячеслав почти через два года принес еще тысячу (по крайней мере он считал, что тысячу) рублей, когда уж и вовсе можно было этого не делать: этих денег Овчинникову не обещали.

Показания Дудникова об этом не убедительны не только в силу его глубочайшей заинтересованности. Если верить Дудникову, то единственное, что заставило его сделать операцию по извлечению пуль - это угрозы со стороны Самасюка и Вячеслава Толстопятова, это страх за свою жизнь, жизнь и здоровье родителей. Я допускаю, что даже и без специально произнесенных угроз в той ситуации мог испугаться и человек с более крепкими нервами, чем у Дудникова. Имея дело с убийцами, он вполне мог предполагать, что и с ним они церемониться не будут.

Но ведь Дудников согласился оказать помощь больному на дому в частном порядке еще до того, как узнал с кем имеет дело, до того, как могли прозвучать угрозы. Ведь даже по собственным его словам он узнал, что ему предстоит пользовать человека с пулевым ранениями только когда осмотрел Горшкова. А согласие оказать ему помощь он дал прежде осмотра, прежде чем вообще вошел в этот флигель, еще в вестибюле больницы, где встретили его Самасюк и Вячеслав, пришедшие туда в поисках врача для Горшкова.

И уж никак не согласуется с запуганностью Дудникова его отказ оказывать медицинскую помощь бандитам и дальше - когда Горшов вновь повредил руку, когда Толстопятов лежал во флигеле весь исцарапанный и израненный после эпизода с автомашиной Азивского. А вот с показаниями Толстопятова о том, что Дудников получил только часть обещанной суммы, этот отказ согласуется полностью. Да и, в конце концов, не сидел же постоянно рядом с Дудниковым с 17 декабря 1971 года и по день ареста Самасюк с револьвером в руке!

И если страх и душевное смятение были столь сильны, что это мешало Дудникову спокойно работать, сделало его раздражительным и нервным - уж чего проще от этого страха избавиться: снять трубку, набрать «02» и, не, называя даже себя, сообщить о своих пациентах. Пусть не на второй день, пусть через месяц, полгода, год - когда никто из бандитов о нем бы и не вспомнил.

Дудников этого не сделал. Да, он боялся, может быть боялся и Толстопятова с Горшковым и Самасюком. Но прежде всего он боялся другого - боялся того, что в конце концов с ним случилось. Боялся разоблачения. Я не спорю с тем, что Дудников трус, ему виднее. Но от трусости до преступления - один шаг. И никогда еще преступление не было прощено от того, что преступник - трус!

Тем более, что это - высокооплачиваемая трусость. И заплатили за нее не только и не столько Толстопятов и Ко. Заплатило прежде всего общество, заплатили мы с Вами - здоровьем шофера Азивского и жизнью Володи Мартовицкого!

Ведь позвони Дудников в свое время в милицию - бандиты не смогли бы, не успели совершить новые злодеяния.

Слишком дорого заплатили мы за его страх!

Дудников смолчал - и преступления продолжались. Так врач, человек самой гуманной профессии, потворствовал убийцам. Но в деле есть и еще одно обстоятельство, наглядно характеризующее Дуникова. Вячеслав Толстопятов обратился к Дудникову с просьбой оказать Горшкову медицинскую помощь.

Ни Толстопятов, ни тем более Горшков, в медицине не разбираются. Они не знают - должна ли эта помощь ограничиться извлечением пуль или нужны еще какие-то меры. Дудников - хирург первой категории - сразу понял что для восстановления функции руки надо принять меры к сращению раздробленной кости, устранить повреждение нерва. Однако он только извлек пули и ничего не сделал больше, прекрасно понимая, что если Горшкова оставить без врачебной помощи, то мышцы руки атрофируются и рука утратит свои функции.

Более того, Дудников ни словом, ни намеком не обмолвился о необходимости такого лечения, ведь он понимал, что Горшков на него никуда жаловаться не пойдет.

А теперь в судебном заседании инвалидность Горшкова Дудников ставит себе чуть ли н в заслугу: «Я, дескать, бандита не лечил». Да, Горшков - бандит, это не оскорбительная кличка, это юридическая квалификация его действий. Но решать судьбу бандита Горшкова должны Вы, товарищи судьи. А Дудников - не следователь, не прокурор и не судья, он - врач. Как гражданин, Дудников обязан был сообщить о бандитах в милицию - и не сделал этого. Как врач, Дудников имел дело с пациентом Горшковым и обязан был оказать ему необходимую медицинскую помощь - и не оказал ее.

И в этом весь Дудников, вся его социальная суть.

В судебном заседании Дудников несколько раз упоминал о своем военном прошлом - и о том, как он добровольно пошел на фронт, и как находился в концентрационных лагерях. В его личном деле в Райвоенкомате нет никаких данных об участии Дудникова в войне. Не сохранилось таких сведений и в архивах Министерства обороны. Тем не менее это еще не значит, что Дудников говорит неправду. В лихую военную годину не все могло попасть в архив. Давайте поверим Дудникову в том, что он ушел на фронт добровольно - ушел и тут же попал в окружение, из которого не пытался выбраться. Поверим ему и в том, что он находился в концлагерях. Но лучше всего Дудникову было бы здесь - промолчать об этом. Не ему, укрывавшему бандитов, убивших Чумакова и Зюбу, которые честно исполняли долг, защищая Родину, говорить здесь о войне. Отчего совершили преступление Срыбный, Козлитин и Берестнев? Я думаю ответ на этот вопрос следует искать прежде всего в их характеристиках. Козлитин и Берестнев, оба исполнительны, оба справляются со сменными заданиями.

И тем не менее:

«..работает без особого напряжения, ... в общественной жизни не участвует и никакого интереса к ней не проявляет ...» - Это о Берестневе. «...вел себя скромно и общительно, в пререкания со старшими не вступал, в общественной работе участия не принимал» - Это о Козлитине, о его работе в УНР - 108. Ничем не отличается от этой и его характеристика за период работы на Вертолетном заводе. А та, что дана Козлитину за период работы в Севкавэнергоремонте вместилось всего в шесть слов: «Замечаний не имел, порученную работу выполнял».

В отличие от Козлитина и Берестнева Срыбный к работе относился плохо. На этом, правда, различия и заканчиваются. Во всех имеющихся в деле характеристиках и из Автопредприятия №3 и из «Южгипроводхоза», где он, как оказалось, когда-то работал, одна и та же фраза «В общественной жизни коллектива участия не принимал».

Люди разные, а характеристики по сути одинаковые. Безразличие к общественным интересам, общественная пассивность, составляющая основное содержание мещанства, и послужила психологической основой того, что с ними произошло. Именно так: не того, что ими содеяно, а того, что с ними произошло. Ибо мещанин всегда плывет по воле волн, туда, куда его тянет поток. Лишь бы без лишних волнений и тревог. Мещанин никогда ничего не видит и не хочет видеть дальше и шире того узенького мирка, который составляет его ближайшее окружение. Личное благополучие, собственное спокойствие для них превыше всего. Пусть вокруг стреляют и убивают - закрыть глаза и заткнуть уши - не их же убивают, лишь бы не в них стреляли. Особенностью Мардиросова является хроническая стойкая нелюбовь к систематическому труду. Имея среднее специальное образование, он практически вообще не работал по специальности.

Мардиросов уже был в ссылке за тунеядство и отбывал наказание за подделку документов, но это не привило ему ни отвращения к фальшивкам, ни любви к труду: за последние три года трудовой стаж Мардиросова не составил и трех месяцев! Большую часть своего времени Мардиросов проводил в пивном баре, где знакомился с Зарицкими и Кузнецовыми, которым подделывал документы, а те расплачивались за «услуги» выпивкой. В своей подпольной деятельности Мардиросов был неразборчив - ему было все равно кому и какой документ подделать, кем и как этот документ будет использован. Одиннадцать человек - и у каждого свой жизненный путь, свой характер, своя дорога на скамью подсудимых. И в то же время - сколько между ними общего!

Это и пристрастие к спиртному, и нежелание заниматься общественно полезным трудом да и вообще трудиться, и глубокое безразличие к общественным интересам.

Это и фарисейство -

- фарисейство братьев Толстопятовы, которые рассуждали здесь об экономии энергии и лампочках, способных имитировать северное сияние и свет утренней зари;

- фарисейство Горшкова, который извинялся здесь перед родственниками убитого им Зюбы;

- фарисейство всех прочих, которые вспоминали здесь о любых своих заслугах, вплоть до участие в школьной самодеятельности.

Каждый из них считает себя чем-то обиженным и в чем-то обделенным: Мардиросову не доплатил денег Зарицкий; Черненко в обиде на Самасюка и Толстопятова - за то, что они втянули его в эту историю; Горшков - на братьев Толстопятовых - за то, что у него больше всех ранений, но меньше других он попользовался деньгами. И даже Вячеслав Толстопятов - и тот в обиде на Самасюка, который без спросу брал деньги из тайника. Но никто не обижается на самого себя за бездарно прожитую жизнь, за собственную искалеченную судьбу.

И никто, по большому счету, не раскаивается в том зле, которое он причинил людям. Ибо признать свою вину и раскаяться - далеко не одно и то же. Все они искали какие-то оправдания, говорили, что их вынудили обстоятельства (не было, мол, средств на изобретательство), что их втянули, запугали, но никто не принял ответственности на себя.

Но, пожалуй, наиболее характерной чертой, объединяющей большинство подсудимых, является трусость.

Боялись Козлитин, Берестнев и Срыбный, боялись Дудников и Черненко.

Но больше всего - братья Толстопятовы, Самасюк и Горшков.

Они боялись продавцов и кассиров, на которых нападали, боялись Русова и Мартовицкого, Чумакова и Зюбу, отца и сына Коваленко, Плужникова и Арутюнова - боялись задолго до того, как с ними встретились.

По их словам огнестрельное оружие понадобилось для того, чтобы совершать нападение на вооруженных людей. На самом же деле среди тех, на кого они направляли оружие, были вооружены только охранник Плужников и инкассаторы.

Не было оружия ни у обоих Арутюноых, ни у кассира АТХ-5 Матвеевой, ни у продавцов и покупателей магазина № 46, ни у работников «Южгипроводхоза», ни у Володи Мартовицкого.

Не было, конечно, оружия ни у кого из работников магазина № 21 на улице Мечникова. Как сказал Горшков: «Это маленький, тихий магазинчик, где работают одни женщины», - но идя и туда они взяли собой автоматы - «Для уверенности», - сказал тот же Горшков.

И напрасно Вячеслав Толстопятов пытается уверить нас, что такими они стали уже на исходе их преступной деятельности. Нет, магазин на Мечникова - не конец, это начало - он был ограблен в декабре 1968 года.

И уж не о храбрости их свидетельствуют так называемые средства маскировки - черные очки и маски, поднятые воротники и женские чулки, напяленные на головы.

Вспомните запись в дневнике Вячеслава Толстопятова о несостоявшемся нападении на «Южгипроводхоз» 22 мая 1972 года: «Деньги привезли, но в отличие от тех раз в машине оказался представитель власти, то есть просто милиционер. И сразу же мои бойцы попятились....» Они боялись сами и поэтому пытались запугать других.

Но вот запугать-то им никого не удалось.

Смелость и наглость - не одно и то же.

Верзила Самасюк направлял револьвер на кассира магазина № 46 Орлову, а Вячеслав Толстопятов стрелял в это время «для уверенности» рядом с ней из автомата; Горшков целился из автомата в продавщицу магазина № 21 на Мечникова Романовскую. Всякий раз они были убеждены, что отпора не получат. Что это? Смелость? - Нет! Это наглость.

Начав с револьверов, они перешли к автоматам, все больше пороха набивая в патроны. При аресте их арсенал составляли 6 револьверов, 5 автоматов и ручные гранаты. Но оказалось, что смелость и уверенность в себе рождает не револьвер в кармане и не автомат в руках. Любовь к своим детям, своему городу, своей стране, готовность защищать их в любую минуту и против любого нападения - вот та руда, из которой выплавляется истинное мужество.

Именно такие люди и вставали на пути бандитов.

Это и сохранившие выручку кассиры и продавцы магазина № 46.

Это и пенсионер Чумаков, шоферы Арутюнов, Коваленко и Топчиев.

Это инкассаторы Зюба и Маликов, сотрудники Управления противопожарной охраны Салютин и Дорошенко, работник милиции Русов и грузчик продмага Володя Мартовицкий.

С самого начала своей деятельности преступники чувствовали, что они выступают не только против инкассаторов и работников милиции, их противником становился всякий честный человек.

Гангстеризм - явление не для нашей почвы. Они не могли не быть пойманы.

Их задержание было неизбежно, оно - необходимость, нашедшая дорогу сквозь случайности.

Мы знаем, что Алексей Русов, Владимир Мартовицкий, Геннадий Дорошенко и Виктор Афанасьевич Салютин за проявленные ими мужество и находчивость награждены орденами и медалями.

Я думаю, что Вы, товарищи судьи, вынесете определение, в котором поднимете вопрос о награждении Чумакова и Зюбы, Коваленко и Плужникова, за мужество и отвагу, проявленные ими в борьбе с бандитами.

Преступлениями причинен материальный ущерб, в связи с чем заинтересованными организациями предъявлены гражданские иски. Иски нахожу обоснованными и подлежащими удовлетворению. Отвечать по этим искам должны братья Толстопятовы и Горшков солидарно. В размере сумм, полученных ими от Вячеслава Толстопятова, должны отвечать и Дудников с Зарицким, с которых надлежит взыскать по полторы тысячи рублей. Считаю обвинение против всех подсудимых доказанным, на основании чего- я обвиняю Мардиросова Юрия Рубеновича - в подделке и использовании подделанных документов, за что он должен быть наказан в соответствии с частью 3 статьи 196 УК РСФСР пятью годами лишения свободы с отбыванием в ИТК строгого режима;

я обвиняю Берестнева Николая Ивановича и Козлитина Юрия Ивановича в недонесении о бандитизме, за что они должны быть наказаны в соответствии со статьей 881 УК РСФСР тремя годами лишения свободы в ИТК общего режима каждый;

я обвиняю Дудникова Константина Матвеевича в укрывательстве бандитизма, за что он должен быть наказан в соответствии со статьей 882 УК РФСР пятью годами лишения свободы в ИТК общего режима;

я обвиняю Срыбного Евгения Андреевича, Зарицкого Виктора Николаевича и Денскевича Бориса Константиновича в пособничестве бандитизму и считаю, что в соответствии со статьями 17 и 77 УК РСФСР они должны понести наказание:

Срыбный - в виде лишения свободы сроком на пять лет в ИТК усиленного режима без конфискации имущества;

Зарицкий - в виде лишения свободы сроком на шесть лет в ИТК усиленнного режима;

Денскевич - в виде лишения свободы сроком на десять лет в ИТК усиленного режима без конфискации имущества;

я обвиняю Черненко Александра Ивановича, Горшкова Владимира Николаевича, Владимира и Вячеслава Толстопятовых - в бандитизме.

В соответствии со статьей 77 УК РСФСР надлежит -

Чернено - лишить свободы сроком на двенадцать лет с отбыванием этого наказания в ИТК строгого режима с конфискацией имущества;

Горшкова, Владимира и Вячеслава Толстопятовых - подвергнуть смертной казни - расстрелу - с конфискацией имущества.
* * *


Суд согласился с прокурором по всем пунктам обвинения, кроме одного: действия Дудникова квалифицированы как недоносительство, а не укрывательство. Вячеслав и Владимир Толстопятовы, а также Горшков приговорены к смертной казни, остальные подсудимые - к лишению свободы на различные сроки. Кассационные жалобы осужденных Верховным Судом РСФСР оставлены без удовлетворения. Приговор приведен в исполнение.

• ЗАКОН © 1999-2019 г. (21.10.99) •
Rambler's Top100 Рейтинг.Сопка.Net
 

Fatal error: Call to a member function return_links() on a non-object in /home2/law/public_html/template/footer_nadzor.inc on line 150