17 июня, понедельник
 


Обвинительная речь А. Вышинского на Бухаринско-троцкистском процессе. (ч.2)

Не лучше и другие - тоже "герои".
Подсудимый Рыков. До вступления в партию большевиков Рыков входил в Саратове в объединенную партию эсеров и социал-демократов.
1909-1911 гг. - Рыков полутроцкист, полуликвидатор. В период Апрельской конференции Рыков и Каменев за объединение "живых сил" революционной демократии, то есть за союз с эсерами и меньшевиками.
В октябре 1917 года вместе с Каменевым, Зиновьевым, Рыков дезертирует.
В декабре 1917 года Рыков каркает о непрочности Советской власти говоря, что "не может удержаться чисто большевистская власть в отсталой стране в то время, как в Европе не произошла социалистическая революция".
В 1920 году Рыков с сапроновцами выступает против Ленина, за коллегиальность.
Рыков против ленинского плана ГОЭЛРО, он погряз с головой в обывательском "реализме", погряз по уши в рутине (как писал о нем тогда В. И. Ленину товарищ Сталин).
А потом? Потом 1928, 1929, 1932 годы-блоки, центры, заговоры, измена.
Другие обвиняемые не лучше.
Вот старый троцкист и германский шпион Крестинский, начавший свою предательскую карьеру еще при жизни Владимира Ильича Ленина. Крестинский передает шпионские сведения немецкой разведке и получает ежегодно по 250.000 марок золотом от германского рейхсвера в пользу подпольной троцкистской работы.
Вот такой же матерый троцкист Розенгольц, который был германским шпионом с 1923 года и английским шпионом с 1926 года.
Вот кто, вместе с Троцким, с Пятаковым, Ягодой, Бухариным и Рыковым, являлись главными воротилами этого блока, этого "центра центров" всех антисоветских фашистских сил в нашей стране.
Я считаю необходимым кратко остановиться на имевшем здесь место исследовании обстоятельств заговора против Владимира Ильича Ленина в 1918 году.
И на предварительном следствии, и на суде Бухарин пытался всячески отвертеться от 1918 года, уйти от ответственности перед историей, перед рабочим классом, перед всем честным человечеством за чудовищное преступление, организованное Бухариным вместе с "левыми" и правыми эсерами, вместе с Троцким и его группой и отчасти осуществленное.
Бухарин позорно лгал в октябре 1918 года, открещиваясь от "левых коммунистов". Бухарин позорно лгал и в 1924 году, когда он под давлением обстоятельств приподнял краешек завесы, скрывавшей от нас настоящую правду в этом тяжком, кошмарном преступлении.
Бухарин лгал, например, в 1924 году, отрицая наличие блока между ним и "левыми" эсерами в 1918 году.
Бухарин говорит неправду и здесь, на суде, пытаясь отрицать факты, удостоверенные здесь рядом свидетелей.
Между тем, эти факты чрезвычайно важны как с точки зрения окончательного разоблачения предательского лица Бухарина, так и с точки зрения наиболее полного и правильного понимания всей последующей преступной деятельности Бухарина и его сообщников- бухаринцев.
Нужно вспомнить факты, обстановку и условия 1918 года, чтобы по достоинству оценить всю глубину адского преступления Троцкого и Бухарина против революции, всю глубину их предательства!..
Эти факты, товарищи судьи, разумеется, сейчас принадлежат уже в значительной мере истории, но они проливают полный свет на вопрос, интересующий нас, интересующий многих и особенно тех, кто не искушен еще в знании прошлого Бухарина и антисоветских группировок,-как могло случиться, что Бухарин и Рыков, которые в течение стольких лет выдавали себя за сторонников социализма, за сторонников социалистической борьбы, оказались в стане самых отъявленных врагов Советской власти, в стане изменников и предателей революции, советского народа, родины!
Эти факты, уже покрытые архивной пылью, в свете настоящего процесса оживают и начинают говорить вновь полным голосом, голосом обличителя, требующего виновных к ответу, если не перед уголовным судом, связанным рамками уголовной давности, то, во всяком случае, перед судом истории, не знающей никакой давности, не знающей и никакой пощады!
1918 год. Молодая Советская республика напрягает все свои силы, чтобы преодолеть гигантские трудности, вставшие на ее пути к утверждению и закреплению победы социалистической революции.
Страна была тогда, в буквальном смысле этого слова, повергнута в прах. Ее нужно было поднять на высоту новых, величайших исторических задач, каких не знала до того ни одна революция трудящихся.
"От периода триумфального шествия,-говорил по этому поводу В. И. Ленин,-предстояло перейти к периоду необычайно трудного и тяжелого положения, от которого отделаться словами, блестящими лозунгами-как это ни приятно было бы-конечно, нельзя, ибо мы имели в нашей расстроенной стране неимоверно уставшие массы, которые дошли до такого положения, когда воевать дальше никоим образом невозможно, которые разбиты мучительной трехлетней войной настолько, что приведены в состояние полной военной негодности". (Стенограф. отчет VII съезда партии, стр. 19).
В этих условиях борьба за мир являлась борьбой за все будущее пролетарской революции, судьба которой была в буквальном смысле этого слова поставлена на карту.
В этих условиях вопрос о войне и мире сводился, по существу, к одному вопросу - быть или не быть Советской власти, Советскому государств у, Советской стране.
Гениальная ленинская стратегия решила этот вопрос положительно История подтвердила правильность этого решения. Она сказала "Быть".
Ленинизм учит не только искусству наступления, но и искусству отступления.
"...Нельзя,-писал Ленин,-победить, не научившись правильному наступлению и правильному отступлению" (т. XXV, стр. 177).
Товарищ Сталин по этому поводу говорил:
"Цель такой стратегии - выиграть время, разложить противника и накопить силы для перехода потом в наступление.
Образцом такой стратегии можно считать заключение Брестского мира, давшего партии возможность выиграть время, использовать столкновения в лагере империализма, разложить силы противника, сохранить за собой крестьянство и накопить силы для того, чтобы подготовить наступление на Колчака и Деникина".
Эта стратегия, гениальная стратегия Ленина - Сталина, полностью себя оправдала. Она спасла новую Россию и Советскую власть от неминуемой гибели.
В 1924 году товарищ Сталин напомнил по этому поводу:
"Теперь даже последний дурак" видит;-говорил Ленин спустя три года после Брестского мира,- "что "Брестский мир" был уступкой, усилившей нас и раздробившей силы международного империализма" ("Вопросы ленинизма", 10-е издание, стр. 57).
Известно, что Троцкий и Бухарин со своими приверженцами всячески старались сорвать Брестский мир.
Троцкий и "левые" эсеры, при переговорах с генералом Гофманом, вели себя как провокаторы. "Левые коммунисты" во главе с Бухариным рвали и метали против мирной политики Советского правительства во главе с Лениным, Сталиным и Свердловым, требуя разрыва переговоров и объявления "революционной войны".
Своими хлесткими, а по сути дела провокаторскими речами и лозунгами, бухаринцы и троцкисты пытались сбить нашу партию с ленинского пути.
"Не мир и не война", "Священная война против всесветной буржуазии"-все эти и подобные им провокаторские лозунги Троцких, Бухариных и др. имели одну единственную цель,-как об этом сказал товарищ Ворошилов в своей речи по поводу 20-летия РККА и Военно-Морского Флота, - впутать нашу страну в вооруженное столкновение с империалистами в момент, когда Советская власть еще не имела своей крепкой армии, и этим самым ликвидировать Советскую власть и расчистить путь для победы буржуазии и полной реставрации капитализма в нашей стране".
До настоящего времени бухаринцам удавалось скрыть от истории истину и в этом вопросе.
Даже на предварительном следствии в показаниях от 2 июня 1937 года Бухарин пытался скрыть действительный характер своей борьбы в период Брестского мира против Ленина как главы Советского государства.
Бухарин пытался обойти этот вопрос, отделавшись по своей привычке, общими отвлеченными рассуждениями о том, что он якобы "не понимал", что "конкретнейший из конкретнейших вопросов о "мужике" я был именно вопрос о том, чтобы дать массе "передышку", и подменял живые потребности момента общелитературными рассуждениями о том, что пролетарское отечество должно быть защищаемо".
Бухарину этот фокус не удался. Следствие на его удочку не попалось. Следствие, наоборот, изобличило Бухарина и изобличило в гораздо более серьезном, чем какие-то "общелитературные рассуждения".
Следствие установило, и я считаю необходимым это вам здесь напомнить, товарищи судьи, в полном объеме, что в 1918 году, непосредственно вслед за Октябрьской революцией, в период заключения Брестского мира, Бухарин и его группа так называемых "левых коммунистов" и Троцкий с его группой, совместно с "левыми" эсерами, организовали заговор против Ленина как главы Советского правительства.
Бухарин и другие заговорщики, как это видно из материалов следствия, имели своей целью сорвать Брестский мир, свергнуть Советское правительство, арестовать и убить Ленина, Сталина и Свердлова и сформировать новое правительство из бухаринцев, которые тогда для маскировки называли себя "левыми коммунистами", троцкистов и из "левых" эсеров.
На следствии Бухарину были предъявлены факты, ему было дано пять очных ставок. Тогда подсудимый Бухарин вспомнил кое-что, более серьезное, чем "общелитературные рассуждения". Бухарин вспомнил такой, например, факт, как блок с "левыми" эсерами в 1918 году, в целях борьбы против Советского правительства, такой факт как прямой заговор против Советской власти, как подготовку ареста Ленина, ареста Сталина, ареста Свердлова.
Все это Бухарин, как вы помните, признал. Но он признал это "со скрипом".
Мы помним свидетелей, которые прошли перед судом, хорошо помним их показания, мы их видели, мы их слышали. Мы помним, как тяжелым свинцом падали их слова на голову Бухарина, вдохновителя провокаторской борьбы против ленинского Совета Народных Комиссаров, Бухарина-организатора, как это с полной очевидностью установлено и судебным следствием, заговора и восстания против Советского государства, подстрекателя к убийству руководителей Советского правительства товарищей Ленина, Сталина и Свердлова.
Я имею полное основание говорить, опираясь на эти данные, что все это точно выяснено, все это достаточно точно установлено, достаточно Доказано.
Позвольте остановиться мне кратко на тех доказательствах, которые подтверждают правильность этого заключения. Вы помните здесь показания Камкова. Камков - один из виднейших руководителей ЦК партии "левых" эсеров. Камков показывал, что он с Бухариным вел разговор в 1918 году по вопросу о Брестском мире, что борьба, по словам Бухарина, принимает по этому вопросу чрезвычайно острые формы. Бухарин говорил Камкову об острых формах, о том, что дебатируется в рядах "левых коммунистов" вопрос о создании нового правительства. При этом, сказал Камков, Бухарин назвал Пятакова как возможного кандидата в руководители нового правительства, и заявил, что сама смена правительства мыслится путем ареста всего состава Советского правительства во главе с Лениным.
Бухарин это не отрицал. Правда, он говорил здесь что-то такое об аресте "на 24 часа". Но это несерьезно. Уже в 1924 году в газете "Правда" Бухарин сам разъяснил, насколько этот план ареста Владимира Ильича Ленина был реален и серьезен. Но Бухарин открещивается от плана убийства наших вождей.
Какие он представил в свое оправдание доказательства по этому вопросу? Никаких, кроме голого отрицания. Его изобличала здесь Яковлева, его изобличал здесь Осинский, его изобличал здесь Манцев его изобличал здесь Карелин, в соответствующей наиболее существенной части вопроса, изобличал его и Камков, ибо, как вы помните, Бухарин старался даже вопрос об аресте поставить таким образом, что будто бы инициатива исходила не от него, а от Камкова, от "левых" эсеров. Камков здесь удостоверял, что инициатива исходила от Бухарина. Я, впрочем, согласен их обоих помирить, ибо, очевидно, инициатива исходила и от тех, и от других. Этим объясняется та ожесточенная борьба, которая велась со стороны этих людей против Советского правительства, против Ленина и против его сподвижников-товарищей Сталина и Свердлова.
Бухарин отрицает. Но нельзя же в самом деле считать за аргумент ничем не мотивированное отрицание, тем более, что это отрицание противоречит самой логике вещей.
Если бы этого факта-плана убийства Ленина, Сталина и Свердлова-не было, то зачем бы понадобилось говорить об этом и Карелину, и Яковлевой, и Осинскому, и Манцеву, людям, не в интересах которых сознавать сейчас такой позорный и такой страшный факт, такое чудовищное преступление против родины. А между тем, по показаниям Карелина, Бухарин прямо говорил относительно физического уничтожения Ленина и Сталина. Яковлева также говорит:
"Бухарин мне развил ту мысль, что политическая борьба приобретает все более острые формы и дело не может ограничиться одной лишь политической формулировкой о недоверии к ЦК партии. Бухарин заявил, что дело неизбежно должно дойти до смены руководства, в связи с чем стоит вопрос об аресте Ленина, Сталина и Свердлова и даже о физическом их уничтожении" (том 44, лист дела 77).
Это же подтвердил Осинский, это же подтвердил и Манцев.
Бухарин был не один. С ним эту же позицию разделял, как мы теперь установили, и Троцкий, о роли которого в заговоре против В. И. Ленина в 1918 году мы имеем на этом процессе ряд показаний, в том числе и показание самого Бухарина.
"К этому времени,-показал подсудимый Бухарин,-вновь возникла идея переворота и ареста Ленина, Сталина и Свердлова как определяющих фигур партийного и советского руководства, на этот раз по инициативе Троцкого, которому предложение "левых" эсеров стало известно очевидно-так я предполагаю-от Пятакова" (т. 5, л. д. 124).
Бухарин не договаривает до конца, оставаясь верным своей тактике полупризнаний.
Но есть два свидетеля-Яковлева и Манцев, которые и в этом вопросе говорят с такой точностью, какая не оставляет никаких сомнений в справедливости и правильности их показаний.
Не достаточно ли этих фактов, чтобы сказать, что заговор бухаринцев, троцкистов, "левых" эсеров в 1918 году против Ленина, Сталина и Свердлова доказан полностью!
Сам Бухарин признал наличие этого заговора, сам Бухарин признал наличие плана ареста Ленина, Сталина и Свердлова. Бухарин отрицает лишь план убийства Ленина, Сталина и Свердлова.
Однако первым признанием подсудимого Бухарина о плане переворота, о плане ареста, в сущности говоря, подтверждается и последующее. В самом деле, Бухарин признал, что он вкупе со своей группой "левых коммунистов", с Троцким и его группой и с "левыми" эсерами затевали насильственное свержение Советского правительства во главе с Лениным, Сталиным и Свердловым и даже арест Ленина, Сталина и Свердлова.
Но знает ли Бухарин, что означает насильственное свержение? Знает ли Бухарин, что означают аресты, связанные с задачей насильственного свержения? Знает ли Бухарин, что люди, идущие на насильственное свержение и на насильственный арест, тем самым идут на насилие, тем самым идут и на убийство!
Насильственное свержение предполагает, а не исключает такой формы насилия, как физическое уничтожение. Бухарин насильственное свержение признает, физическое устранение-отрицает. Это явная фальшь, это явная нелепица, это явная нелогичность. Но Бухарин в таком положении, что логики от него требовать нельзя.
Факты, установленные на суде, говорят более авторитетно и более убедительно, чем это кажется и хочется Бухарину. Бухарин, правда, сейчас сказал несколько больше, чем, например, в 1924 году, но всего он все же не сказал. Бухарин так действует не впервые. В 1924 году Бухарин кое-что рассказал об этом позорном преступлении, но только кое-что.
В 1938 году Бухарин, припертый к стене, вынужден рассказать уже об этом факте больше. Если бы мы хотели оценить степень фальши, иезуитства и лицемерия Бухарина, достаточно сравнить текст опубликованного им письма в газете "Правда" в 1924 году с тем, что он говорил на предварительном следствии. Он скрыл целый ряд фактов в этом письме, он не говорил, что речь шла о заговоре, он не говорил, что речь шла о прямом сговоре его группы с Троцким, он не говорил не только об убийстве Ленина, но и Сталина и Свердлова. Это вскрыто теперь. Это теперь разоблачено, это открыто, это установлено, об этом возвещено всему миру, вопреки воле Бухарина, при всем его сопротивлении установлению этого факта. Бухарин признал, да и то, как вы видели на судебном следствии, только полупризнал, потому что ему податься некуда, что в 1918 году Бухарин объявлял Советскую власть формальной и предлагал ее ликвидировать.
Ленин разоблачает чудовищность этого бухаринского "тезиса", указывая, между прочим, на исторические примеры Франции в 1793 году и Пруссии начала XIX века, когда лучшие люди этих стран в тяжелую минуту, переживаемую их отчизной, не отчаивались, а "...подписывали неизмеримо более тяжкие, зверские, позорные, угнетательские мирные договоры, чем Брестский, умели выжидать потом, стойко сносили иго завоевателя, опять воевали, опять падали под гнетом завоевателя, опять подписывали похабные и похабнейшие мирные договоры, опять поднимались и освободились в конце концов (не без использования розни между более сильными конкурентами-завоевателями)" (Ленин, т. XXII, стр. 302).
Но это были лучшие люди своей страны, а не изменники и провокаторы, которыми оказались на деле так называемые "левые коммунисты" и их подпольные друзья.
Но для этого нужно было, как учил Ленин, любить свою родину и свой народ, а не глумиться над ним, как глумится Бухарин и его оруженосцы, восставшие против Ленина, призывавшего любить и уважать свой народ.
Следствие установило, что в 1918 году Бухарин и Троцкий заключили с эсерами блок для совместной борьбы против Советского правительства, возглавлявшегося тогда Лениным, Сталиным и Свердловым, что они затевали вооруженное восстание, что они шли на арест и убийство Ленина, Сталина и Свердлова.
Доказано это или нет?
Доказано полностью. Доказано показаниями самого Бухарина и показаниями Яковлевой и Карелина, Камкова, Манцева и Осинского.
Бухарин отрицает подготовку убийства, но как он отрицает? Я просил бы вас, товарищи судьи, в совещательной комнате просмотреть протокол соответствующего заседания нашего судебного следствия для того, чтобы со всей отчетливостью вспомнить метод отрицания Бухариным этого факта.
Вот этот разговор. Бухарин признает, что был одним из организаторов этого заговора.
Его спрашивают: "Об аресте Ленина, Сталина и Свердлова вы открыто говорили?
Бухарин. Об аресте разговор был, но не о физическом уничтожении. Это было в период не до Брестского мира, а после. В этот период у меня был один разговор с Пятаковым, когда явились Карелин и Камков и заявили, что они предлагают составить новое правительство.
Вопрос. Когда это было?
Бухарин. Это было до Брестского мира. Они предложили составить правительство путем ареста Ленина на 24 часа.
Вопрос. Значит, мы можем сказать, что до заключения Брестского мира у вас были переговоры с "левыми" эсерами Карелиным и Камковым о том, чтобы сформировать новое правительство, то есть предварительно свергнуть правительство во главе с Лениным?
Бухарин. Разговор был.
Вопрос. Об аресте Ленина?
Бухарин. Это эсеры говорили.
Вопрос. По-вашему, эсеры говорили об аресте Ленина, а свидетельница Яковлева утверждает, что об аресте Ленина говорил и Бухарин.
Бухарин. Она путает с этим другой вопрос, она утверждает, что разговор был до заключения Брестского мира.
Вопрос. Я спрашиваю: до заключения Брестского мира были переговоры с эсерами о том, чтобы арестовать Ленина?
Бухарин. Да".
Итак, вначале это эсеры говорили, потом Бухарин показывает, что этот разговор был, и он вел его сам.
"Вопрос. А после заключения Брестского мира тоже были переговоры?
Бухарин. Были.
Вопрос. О чем?
Бухарин. О политическом контакте.
Вопрос. А об аресте?
Бухарин. И об аресте.
Вопрос. Кого именно?
Бухарин. Ленина, Сталина и Свердлова.
Вопрос. Тоже на 24 часа?
Бухарин. Тогда эта формула не употреблялась".
Как видите, раньше на 24 часа, а теперь уже не на 24 часа. Тогда речь шла только о Ленине, а теперь уже выходит, что речь шла о Ленине, Сталине и Свердлове.
"Вопрос. А как арестовать, для чего?
Бухарин. Для того, чтобы составить новое правительство.
Вопрос. Ас арестованными что сделать?"
Бухарин торопится: "разговора о физическом уничтожении не было". Но я его об этом еще не спрашивал.
"Вопрос. Когда свергают правительство и арестовывают его, применяют насильственные способы?
Бухарин. Да.
Вопрос. Вы имели в виду при аресте применить насильственные способы? Правильно это или нет? Бухарин. Правильно.
Вопрос. Но насильственные способы в чем заключаются? Вы точно установили это?
Бухарин. Нет, не установили.
Вопрос. Значит решили так, как позволят и прикажут обстоятельства?
Бухарин. Да, совершенно верно.
Вопрос. А обстоятельства могут приказать действовать очень решительно?
Бухарин. Да".
Вывод из этого простой - предполагалось свергнуть правительство, для этого арестовать правительство - Ленина, Сталина, Свердлова, применить все те меры, которые могут продиктовать обстоятельства и обстановка борьбы, которая ведется во имя свержения правительства. Борьба была в самой острой форме, и поскольку не было-если встать на точку зрения Бухарина, как он говорил-разговора об убийстве, то ведь сам факт, сама задача свержения правительства, сама необходимость ареста руководителей того правительства, которое поставили своей целью заговорщики свергнуть,-совершенно естественно говорит, что от убийства руководителей, предполагавшегося убийства, они отрекаться и зарекаться никак не могли.
Вся логика событий, весь смысл этой борьбы, вся ожесточенность той атмосферы, в которой эта борьба шла, вся острота самого вопроса-быть ли Брестскому миру, то есть быть ли Советской стране, стране, строящей социалистическое общество, или не быть Брестскому миру, не быть Советской земле, которую как "формальную" они предполагали отдать на разгромление врагу, - все это со всей серьезностью говорило о том, что дело идет о настоящей борьбе, которая всегда в таких случаях связана с неизбежностью применения и такой меры, результатом которой является смерть, убийство. Вот почему я говорю: для меня не с точки зрения криминологии, ибо сейчас, через 20 лет после того, как совершилось это преступление, мы не предъявляем Бухарину самостоятельного обвинения,-это имеет значение для того, чтобы оценить ту связь, которая существует между заговорщической деятельностью убийцы и контрреволюционера Бухарина и его сообщников с тем, что они делали впоследствии. Все это имеет значение для того, чтобы показать, что Бухарин и сейчас по вопросу, имеющему исторический интерес и значение, не в состоянии, не хочет признать все преступления, которые он совершил в действительности против Советской страны, против Советской власти и против советского народа.
Бухарин в 1924 году по этому поводу писал:
"Я счел своей партийной обязанностью рассказать-в момент ожесточенной фракционной борьбы о предложении "левых" эсеров для того, чтобы парализовать то идиллическое прилизывание событий Брестского периода, какое практиковалось со стороны товарищей из оппозиции..." Речь идет об аресте Ленина, о свержении Советской власти.
Бухарин, таким образом, в 1924 году признавал, что это было в момент ожесточенной борьбы.
И дальше:
"Они изображали брестские времена в партии как "верх демократии". Я же отлично знаю, что это был период, когда партия стояла на волоске от раскола, а вся страна-на волоске от гибели".
В этих условиях, в условиях ожесточенной борьбы, люди, идущие на арест Ленина, на арест Сталина и Свердлова, руководителей нашей партии и правительства, могут ли остановиться перед возможностью уничтожить своих противников, перед тем, чтобы убить наших вождей? Это ни с чем несуразно, это ни с чем не вяжется. Это есть политика не говорить правду до конца, попытка, мне кажется, здесь полностью разоблаченная показаниями свидетелей и самой логикой развивающихся в это время исторических событий.
Теперь полностью раскрыто и то чудовищное преступление, которое имело место 30 августа 1918 года. Я имею в виду покушение на жизнь Владимира Ильича Ленина 30 августа 1918 года со стороны эсеровской террористки Каплан. По показаниям Карелина и Осинского мы можем судить, как в действительности это покушение было организовано. Карелин здесь заявлял, что в течение 20 лет делались все усилия к тому, чтобы сохранить это страшное преступление в тайне, чтобы не раскрыть его настоящего и действительного содержания и смысла. Карелин утверждал здесь, что вопрос о террористическом акте против Ленина был поднят в 1918 году никем иным, как именно Бухариным. Карелин утверждал, что Прошьян докладывал об этом членам ЦК партии "левых" эсеров. Карелин утверждал, что "такого рода требование "левых коммунистов", заявленное Бухариным, их главарем, сыграло свою роль в смысле ускорения террористического акта против Ленина, совершенного ЦК партии правых эсеров". Это чудовищное преступление - факт.
Осинский показал со слов Стукова, что он. Стуков, был такого же мнения, имел такое же представление о преступлении 30 августа 1918 года.
"В конце 1918 года Стуков, - показывал здесь Осинский, - который вместе с Бухариным был связан с эсерами, сказал мне, что выстрел, произведенный правой эсеркой Фаней Каплан в Ленина, был совершен не только по указанию руководства правых эсеров, но и явился прямым завершением мероприятий, намеченных в свое время блоком к физическому уничтожению Ленина, Сталина и Свердлова" (т. 44, л. д. 89).
Эти показания достаточно убедительно говорят о той подлой, предательской, дьявольской работе, которую вел Бухарин, этот патентованный лицемер и иезуит.
Чтобы закончить с характеристикой поведения Бухарина и самого Бухарина, надо сказать, что лицемерием и коварством этот человек превзошел самые коварные, чудовищные преступления, какие только знала человеческая история.
Здесь, на суде, он показал себя весь.
Мы проследили шаг за шагом, год за годом политическую жизнь Бухарина.
Сколько раз Бухарин клялся именем Ленина лишь для того, чтобы сейчас же лучше обмануть и предать и партию, и страну, и дело социализма.
Сколько раз Бухарин прикасался к великому учителю с лобзанием Иуды-предателя!
Бухарин напоминает Василия Шуйского и Иуду Искариота, который предавал с лобзанием.
И повадки у Николая Ивановича Бухарина точь в точь, как у Василия Ивановича Шуйского, как изображает его нам знаменитый писатель Островский:
"Василий свет-Иваныч,
Что ни начни, все свято у него!
Заведомо мошенничать сберется
Иль видимую пакость норовит,
А сам, глядя, вздыхает с постной рожей
И говорит: "Святое дело, братцы!.."
Так и Бухарин, - вредительство, диверсии, шпионаж, убийства организует, а вид у него смиренный, тихий, почти святой, и будто слышатся смиренные слова Василия Ивановича Шуйского: "Святое дело, братцы!" из уст Николая Ивановича.
Вот верх чудовищного лицемерия, вероломства, иезуитства и нечеловеческой подлости.
Судебное следствие вскрыло и доказало с полной отчетливостью, что "право-троцкистский блок" представлял собой подлинную агентуру разведок некоторых иностранных государств, осуществляющих через этот блок, через эту заговорщическую группу шпионаж, вредительство, диверсии, террор, подрыв военной мощи СССР, что этот "право-троцкистский блок" пытался провоцировать военное нападение этих государств на СССР, в целях свержения существующего в СССР социалистического строя, восстановления в СССР капитализма и власти буржуазии, расчленения СССР и отторжения от него в пользу указанных выше государств Украины, Белоруссии, Средне-Азиатских республик, Грузии, Армении, Азербайджана и Приморья.
Установлено на этом следствии, что блок имел своих настоящих хозяев в лице Троцкого и иностранных разведок, что вся его преступная деятельность шла под непосредственным руководством и по планам, выработанным в генеральных штабах Японии, Германии и Польши.
Вот показания Чернова. Чернов связывается с полицией или через полицейского чиновника в Берлине с Обергаузом. Обергауз, - говорит Чернов, - сказал мне, что немецкая разведка принимает надлежащие меры для свержения Советской власти. И дальше, обращаясь к Чернову, Обергауз говорит: "Вот вы считаете себя оппозицией в Советском Союзе, вам надо объединиться в организующую силу. Если вы хотите взять власть, то не стесняйтесь в методах борьбы". Говоря о методах борьбы, Обергауз предлагает закрепить связь правых с немецкой разведкой. Он говорил о том, что вся организация правых может быть поставлена на службу целям немецкой разведки.
Здесь, на суде, на вопрос, кто были хозяевами, Чернов ответил:
"Кроме Рыкова и немецкой разведки, - никого". Не ясно ли, что организация этого так называемого "право-троцкистского блока" была не чем иным, как экспозитурой некоторых разведок некоторых иностранных государств.
Подсудимый Шарангович здесь полностью подтвердил свою связь с генеральным штабом Польши. Он подтвердил, что как глава местной белорусской буржуазно-националистической подпольной организации он ставил своей задачей обслуживание интересов польской разведки и польского генерального штаба. Он говорил о том, что ему было предложено от имени некоего консула установить тесную связь с рядом людей, входящих в руководство национал-фашистской организации Белоруссии, в том числе с Бенеком. Он говорил, что ему было предложено передавать различного рода сведения, необходимые польской разведке, ему было поручено так тесно связаться с польским генеральным штабом, чтобы польский генеральный штаб мог опереться в своей работе против Советского государства на эту презренную кучку изменников из белорусской национал-фашистской организации.
Основные цели этой организации? Сам Шарангович определил их кратко: свержение Советской власти и восстановление капитализма, отторжение Белоруссии от Советского Союза в случае войны с фашистскими государствами. Для достижения этой цели, как он говорил, подчеркивалась необходимость установления тесной связи с польским генеральным штабом. Это была одна из основных задач, которую, по указаниям центра "право-троцкистского блока", преследовала буржуазно-националистическая организация в Белоруссии. Кому это было нужно? Это было нужно польской разведке, это было нужно польскому генеральному штабу, который рассчитывал, имея в своих руках эту, хотя и маленькую, но все же опасную "пятую колонну" на территории СССР, обеспечить себе успех в необходимых случаях.
Вот почему Рыков совершенно справедливо здесь сказал, что белорусская организация правых была, по существу, экспозитурой польского генерального штаба. Рыков нам говорил здесь, что ему известно было о переговорах Карахана с немецкими фашистами еще в 1933 году, что немецкие фашисты относились, как выразился здесь подсудимый Рыков, с полной благожелательностью к возможности прихода к власти правых и что они обещали всячески приветствовать и поддерживать этот приход.
Благожелательность германской разведки, конечно, продиктована исключительно интересами этой разведки: ведь правые и их организация-это фашистская экспозитура. Имея в своих руках группу изменников, опираясь на них, германский фашизм мог бы более безболезненно для себя осуществить свой разбойничий план военной интервенции СССР. А задачи? Задачи-не только те, о которых говорил Шарангович. Рыков здесь нам дал ясное указание на еще одну в высшей степени характерную черту, которая с головой выдает "право-троцкистский блок" как агентуру некоторых иностранных разведок. В ответ на вопрос по поводу расчленения СССР, отторжения от СССР ряда республик, на вопрос "была ли также задача подготовки фашистам плацдарма для нападения на СССР и для обеспечения их победы?"- Рыков ответил: "Да, это несомненно".
Совершенно очевидно, что задача подготовки плацдарма для нападения на СССР и обеспечения победы над СССР, в случае этого нападения, эта задача была поставлена немецкой, польской и другими разведками перед "право-троцкистским блоком", как перед прямой агентурой фашистских разведок. Это говорит о том, что прав Чернов, свидетельствующий о том, что настоящим-то хозяином "право-троцкистского блока", кроме Троцкого, были действительно разведки некоторых иностранных государств.
Мы помним, наконец, показания Крестинского. Как мышь, пойманная в мышеловку, он пробовал уже здесь на процессе метаться из стороны в сторону, нащупывая возможные пути своего спасения, но это оказалось безнадежным. Крестинский признал, что уже в 1920-1921 годах по указанию Троцкого, он, Крестинский, вел переговоры вместе с другими троцкистами с генералом Сектом и с германским рейхсвером, он продавал за 250 тысяч золотых марок в год шпионские сведения генеральному штабу Германии и обеспечивал беспрепятственный допуск в пределы СССР германских военных разведчиков.
О чем шла тогда речь, как не о превращении СССР в колонию германского фашизма? В чем сущность этого соглашения с рейхсвером, нити которого тянутся к измене и предательству так называемого "право-троцкистского блока",-об этом сказал сам Крестинский. Позвольте кратко напомнить.
"Мы получаем,-говорит он,-небольшую сумму денег, а они получают шпионскую информацию, которая им будет необходима при военном нападении. Но ведь германскому правительству,- поучает дальше Крестинский, раскрывая свои карты,-в частности Гитлеру, нужны колонии, территории, а не только шпионская информация. И он (то есть Гитлер) готов вместо колоний, из-за которых надо драться с Англией, Америкой и Францией, удовлетвориться территорией Советского Союза".
Вот циничная, обнаженная до пределов человеческой подлости постановка вопроса, которая совершенно отчетливо говорит о том, как подходили некоторые разведки, в том числе и германская разведка, и некоторые наиболее реакционные, преимущественно военные, круги некоторых иностранных государств, к деятельности этого так называемого "право-троцкистского блока". Они подходили к ним, как к своим рабам и пленникам. Они подходили к ним, как хозяева подходят к своим слугам. Они искали помощи этих предателей, для того и потому, что эти предатели держали в своих руках ключи, по крайней мере в их собственном сознании и отчасти используя свое служебное положение, от ворот наших границ. Они были подходящими для того, чтобы открыть ворота врагу. Пытаясь вилять и заметать свои следы, в этом цинично признался в конце концов подсудимый Бухарин. В разговоре с Рыковым и Томским Бухарин говорил о необходимости открыть фронт немцам. Вопрос стоит, что называется, ясно до предела. Карты, хотя и крапленые карты, раскрыты полностью. Они говорили: "Мы вам даем не только шпионские сведения, но в нужную минуту мы вам откроем фронт. За это платите нам денежки, на которые мы будем вести свою преступную, подпольную, троцкистскую работу. Зачем вам драться с Англией, Америкой и Францией из-за колоний? Вы можете превратить СССР в свою колонию. По крайней мере ее цветущие окраинные республики, например, Украину. Зачем вам драться с Америкой, Англией и Францией из-за колоний, когда мы, ваши покорные слуги, готовы вам отдать Советскую землю за те золотые марки, которыми вы поможете нам вести свою подпольную работу".
Вот смысл этого соглашения.
Говорит ли наличие такого соглашения о том, что "право-троцкистский блок" был какой-то политической группой? Нет! "Право-троцкистский блок"-это не только безыдейная, беспринципная банда вредителей, диверсантов, убийц, шпионов,-это чистейшая банда агентов иностранных разведок в подлинном смысле этого самого слова. Она открывает ворота врагу, она стреляет из потаенных окон по улицам, помогая вторгнувшемуся в города и села неприятелю, содействует поражению своей родины.
Крестинский говорил: "Мы шли на восстановление капиталистических отношений в СССР и территориальные уступки буржуазным государствам, с которыми об этом уже договорились".
В этом, в сущности говоря, и есть весь смысл преступной деятельности блока.
От Крестинского в цинизме своих показаний не отстает и Гринько. Гринько, ведь, прямо показывал, что задача, поставленная их иностранно-разведывательными хозяевами, заключается, главным образом, в том, чтобы помочь иностранным агрессорам. Это была, говорил Гринько здесь, общая позиция и троцкистов, и правых, и буржуазно-националистических организаций, и, в частности, украинской национал-фашистской организации.
Это означало подрыв оборонной мощи Советского Союза, подрывную работу в армии и оборонной промышленности, открытие фронта в случае войны и провокацию этой войны.
Нечего сказать, почетные задачи!
Самый перечень этих преступных целей с головой выдает этот блок, как чистейшую банду шпионско-разведывательских организаций некоторых иностранных государств.
Икрамов здесь нам рассказал о том, как главари "право-троцкистского блока", и в первую очередь Бухарин, уговаривали его принять все меры к тому, чтобы превратиться в подлинную агентуру иностранных разведок.
Московские главари "право-троцкистского блока" информировали Икрамова о японо-германской, как они говорили, "ориентации", о связи с немцами и японцами. Во имя чего? Во имя той же задачи, которая так выпукло была изображена и Гринько, и Крестинским.
Вторая встреча была посвящена обсуждению вопроса о вредительстве. Третья встреча была посвящена вопросу о связи с Англией.
Об этом здесь очень подробно и полно говорил обвиняемый Ходжаев.
Что же говорил ему Бухарин? Он говорил, что надо ориентироваться на Англию, что если сейчас войны не будет, если скоро интервенции не будет,-нашему делу "капут". Бухарин говорил Икрамову: "Могут всех нас переловить, а вопрос ускорения войны не можем разрешить из-за Англии, которая в некотором отношении является международным арбитром".
Интересно представление заговорщиков, возлагающих все надежды на военное нападение на СССР, об Англии, как о каком-то международном арбитре. Известно, говорит Бухарин, что англичане давно смотрят на Туркестан, как на лакомый кусочек. Если будут такие предложения, тогда англичане, может быть, скорее перейдут на сторону агрессора против Советского Союза.
Бухарин, в сущности говоря, здесь не отрицал этого разговора. Он говорил о некоторых деталях, спорил о некоторых словах, говорил, что это было иначе сформулировано, но в основном Бухарин подтвердил, что такие разговоры были, что была "ориентация на британского арбитра", который готов был заполучить "лакомый кусочек" в виде Туркестана. Это же подтвердил и другой обвиняемый Ходжаев, который признал, что Бухарин вел с ним разговоры, организовывая в Средней Азии ту деятельность, которая целиком и полностью может быть охарактеризована как государственная измена, как подготовка поражения, расчленения СССР. Отторжение от СССР целых областей и даже союзных республик они рассматривали как плату за ту помощь, которую военный агрессор готов оказать блоку в его преступной борьбе за захват власти, за свержение законного Советского правительства в нашей великой стране.
Я уже сказал, что по всем тем обстоятельствам, которые с такой исчерпывающей полнотой вскрыты на судебном следствии по настоящему делу, видно, что "право-троцкистский блок" представлял собою просто агентуру иностранных разведок. Этим обстоятельством определялся и весь характер, и вся природа тех взаимоотношений, которые сложились и существовали между этим так называемым "блоком", с одной стороны, и некоторыми иностранными разведками, являющимися действительными хозяевами этих преступников,-с другой.
О том, каковы были эти взаимоотношения между иностранными разведками и блоком, можно судить по ряду фактов, с непреложностью установленных на настоящем судебном следствии.
Я напомню вам допрос подсудимого Рыкова. На вопрос о том, что представляла собой буржуазно-фашистская организация, действовавшая в Белоруссии под руководством Голодеда, Червякова и Шаранговича, Рыков должен был признать, что даже назначение сколько-нибудь крупное отдельных работников на руководящие посты в Белоруссии предварительно согласовывалось с польской разведкой.
Этот факт, сам по себе, уже достаточно ярко характеризует действительную природу тех отношений, которые существовали между "право-троцкистским блоком" и польской разведкой. Если польская разведка решает, кого назначить на те или другие наиболее ответственные должности, ясно, что подлинными, настоящими хозяевами, распоряжавшимися судьбой "право-троцкистского блока", всей его преступной деятельностью являлась польская разведка. Хозяевами этого "блока" являлись также и разведки других государств, с которыми состояли в преступной связи и отношениях, по поручению, с ведома и согласия руководителей этого "блока" отдельные участники этой заговорщической преступной организации.
Я напомню вам показания подсудимого Иванова, который здесь уже говорил о том, что иногда участники блока не различали, где действуют правые, а где действует иностранная разведка, до такой степени все у них переплелось. Я напомню вам также и то, что, по словам Иванова, Бухарин рекомендовал ему связаться с английской разведкой. Бухарин говорил, что Англия имеет очень большие интересы в Северном крае. Он говорил, что с этой страной у центра правых есть соглашение о помощи правым в свержении Советской власти и что в этом соглашении предусматривается обеспечение интересов английских лесопромышленников в лесном хозяйстве Северного края.
Здесь также ярко выражен конкретный хозяйский интерес той разведки, с которой Бухарин рекомендовал связаться подсудимому Иванову и с которой подсудимый Иванов связался, выполняя это указание Бухарина. Иванов показал, что Бухарин рекомендовал ему поставить дело таким образом, чтобы показать английской буржуазии, что правые охотно идут на удовлетворение всякого рода экономических и финансовых интересов этой буржуазии, рекомендовал выдавать авансы английской буржуазии с тем, чтобы, с одной стороны, не потерять поддержку для себя, а с другой, не потерять доверия.
Ясное дело, что это "доверие" строилось только на одном-на способности этих заговорщиков уплатить чистоганом советской землей и советской кровью за изменническую свою деятельность, за помощь, которую иностранные агрессоры готовы оказать заговорщикам в их преступных целях.
Об этом же говорил, по существу, и Раковский, когда он показывал, какое часто создавалось противоречивое положение для "добросовестных" агентов иностранных разведок, каким выглядит этот умильный старичок, сидящий здесь перед вами на скамье подсудимых. Положение создалось весьма и весьма затруднительное для тех разведчиков, которые сразу служили нескольким разведкам. А такие подсудимые налицо. Сам Раковский представляет такого специалиста, который служил одновременно и японской, и английской разведкам и попадал вместе с Юреневым в "тяжелое" для них положение.
"Мы,-говорил здесь Раковский, передавая слова Юренева,- очутились в таком переплете, что иногда не знаешь, как себя вести. Боишься-как бы, удовлетворив одного из наших контрагентов, не обидеть другого. Вот теперь, например, возникает антагонизм между Англией и Японией в китайском вопросе, а нам приходится иметь связь и с английской и с японской разведками..."
Тяжелое положение для разведчика! Тяжелое положение для английского и японского шпиона.
"...Нам, троцкистам,-говорил Раковский,-приходится играть в данный момент тремя картами: немецкой, японской и английской".
Мы видим, что эта игра ничем хорошим для игроков окончиться не может.
"...Немецкая карта, по крайней мере, в тот момент для меня была недостаточно ясна..."
Хотя и достаточно краплена.
"...Я лично считал, что... Япония... является актуальным агрессором против СССР".
И дальше он продолжает:
"Японская карта была для нас, троцкистов, чрезвычайно важна. Но, с другой стороны, не нужно переоценивать значения Японии, как нашего союзника против Советского правительства. Если даже японская агрессия и сможет продвинуться на территорию СССР, она утонет в пространстве и тайге. А что касается Великобритании, здесь дело посерьезнее. Великобритания в данный момент находится в антагонизме с Японией. Не нужно забывать, что Англия возглавила коалицию против французской революции и 25 лет боролась".
выходит, что самая сильная карта - карта английской разведки. Но не моя задача разбирать качество всех этих "карт" и их отличие. Я хотел бы только показать, каким затруднительным оказалось положение таких господ, которые умудрялись поклоняться сразу трем богам, служить сразу трем разведкам. Нельзя им по-человечески не посочувствовать, но помочь им мы можем только одним-уничтожить возможность играть в какие бы то ни было карты, как бы эти карты им самим ни казались серьезными.
О связях с английскими агрессорами подсудимый Раковский показал, что блок подготовлял поражение СССР и систематически занимался шпионажем.
В этой связи надо сказать о Бухарине, который хотел здесь показать, что, в сущности говоря, он не за поражение СССР, и не за шпионаж, и не за вредительство, и не за диверсию, так как и вообще он к этому практическому делу иметь отношения не должен, ибо он "теоретик", который занимался проблематикой всеобщих вопросов. Но и Бухарин должен был поставить все точки над "и". Он сказал:
"Одним словом, я был обязан как один из руководителей правого центра доложить одному из руководителей периферийного центра нашу установку".
В чем заключалась эта установка?
"Коротко эта установка заключалась в том, что в борьбе с Советской властью возможно использование военной конъюнктуры и тех или иных уступок капиталистическим государствам для их нейтрализации, а иногда и для помощи с их стороны".
Если расшифровать это витиеватое показание Бухарина, то это значит-прямая измена, переход на сторону врагов в зависимости от военных обстоятельств и от военной обстановки для того, чтобы воспользоваться помощью этих врагов в достижении своих преступных целей.
Когда Бухарину задают об этом вопрос: "Иначе говоря, ориентация на помощь некоторых иностранных государств?" Он отвечал: "Да, это можно и так сказать". Он не хочет прямо сказать, а говорит, что "это можно и так сказать".
Можно и нужно так сказать, ибо это соответствует действительности. На вопрос: "Иначе говоря, ориентация на поражение СССР?"- Бухарин говорит, оставаясь верным своей туманной словесной эквилибристике: "В общем, суммарно, повторяю-да".
Итак, "суммарно" Бухарин признает ориентацию на поражение СССР, а в тех конкретных условиях, в которых он находился, как руководитель "право-троцкистского блока", это "суммарно" означало:
"Мы подготовляли поражение СССР, мы готовы были открыть врагам ворота".
"Открыть врагам фронт",-как это подтвердил Рыков, как этого не мог не подтвердить Бухарин.
Я хочу в этой связи обратить ваше внимание, товарищи судьи, на то, как и тут Бухарин пытался вылезти сухим из воды, как он, признавши связь с военной заговорщической организацией Тухачевского и Якира, пытался играть понятием слова "должны" открыть фронт, пытался уйти от настоящего ответа на этот в высшей степени неприятный для него вопрос.
Но как бы Бухарин ни изощрялся в отдельных словах и фразах, как бы он ни пытался уверять, что понятие "должны", хотя и выражается одним словом, но имеет разное значение,-мы отчетливо представляем действительное отношение Бухарина к этому вопросу.
Бухарин вместе с Рыковым и Томским организовали не шуточное дело, а дело серьезное, дело свержения Советского правительства и Советской власти, не стесняясь решительно никакими средствами. Потерявши всякую опору внутри СССР, устремивши все свои надежды на враждебное СССР иностранное государство, они договорились с ним об открытии фронта, о совместном намерении разгромить советский народ. Советское государство, для того, чтобы путем измены пробраться к власти, которую в этот же момент они должны будут целиком, безраздельно и полностью отдать в руки фашистов, в руки своих настоящих хозяев.
Довольно играть словами! Довольно эквилибристики, "философии"! Речь шла о государственной измене, о переходе на сторону врага, об открытии фронта, о поражении СССР, о разгроме нашего отечества.
Вся шпионская работа отдельных соучастников этого заговора на всех участках в целом направлялась Бухариным и Рыковым. Все шпионские сведения шли в соответствующие органы по каналам при помощи средств и связей, которые были в руках Рыкова, Бухарина, Ягоды и их соучастников.
Здесь, на суде, раскрылась в полной мере связь Рыкова, Бухарина и Ягоды с разведками ряда иностранных государств. Вместе с меньшевиками, с Даном, со II Интернационалом, с эсерами, с Масловым, с заграничными иностранными разведками, вместе с агрессорами, они пытались свергнуть Советскую власть и восстановить власть настоящего, матерого, стопроцентного капитализма, настоящего господства помещиков и фабрикантов.
Все эти вредительства, измены, предательства смешивались с систематическим обслуживанием иностранных разведок секретными сведениями и разного рода материалами. Крестинский, Розенгольц, Иванов, Шарангович, Чернов, Раковский, Ягода и другие систематически передавали иностранным разведкам тайны Советского государства.
О систематическом обслуживании заговорщиками из "право-троцкистского блока" иностранных разведок мы имеем достоверные сведения. Я приведу здесь выдержку из токийской газеты "Миако" от 20 февраля 1937 года, которая содержит в себе информацию о секретном заседании так называемой планово-бюджетной комиссии. Депутат Иосида обратился с запросом к военному министру генералу Сугияма:
"известна ли ему и армии провозоспособность Сибирской железной дороги". Министр ответил на этот вопрос положительно и сказал, что провозоспособность Сибирской железной дороги им известна, что они имеют систематически сведения о пропускной способности Сибирской железной дороги от имеющихся в России элементов, находящихся в оппозиции к нынешнему Советскому правительству. Через них в Японии получают сведения о Сибирской железной дороге.
Вот они эти элементы, вот они эти лазутчики, разведчики, слуги империализма, торгующие интересами нашей страны. Вот они-агенты военного министра, собирающего свои силы на рубежах нашей страны для нападения на наши священные границы.
Я не могу не привести и еще одного обстоятельства. Орган японского министерства иностранных дел "Джапан Тайме" в январе 1937 года в передовой статье писал:
"То, что обе страны-Германия и Япония-естественно стремятся получить всякую информацию о СССР, могущую иметь военную ценность, должно быть принято, как факт. Если бы они не делали этого, то были бы дураками и не выполняли бы своего долга перед государством и страной. Возможность вооруженного столкновения с Советским Союзом когда-то в будущем не может быть с уверенностью исключена, хотя надо надеяться, что этого не произойдет. Поэтому, государства, перед которыми стоит такая перспектива, обязаны готовиться всеми возможными путями при обеспечении победы при столкновении".
Вы хотите, господа обвиняемые, иметь, кроме ваших показаний, доказательства вашей преступной провокаторской, шпионской, разведывательной работы? Ищите эти доказательства на страницах органа министерства иностранных дел Японии, на страницах токийской газеты.
Японские агрессоры не только не скрывают своих шпионских вожделений, но, как в данном случае, когда это касается СССР, они восхваляют шпионаж как высшую патриотическую добродетель. Ясно, что мы к этим "добродетельным" людям, которые занимают сейчас скамью подсудимых, должны отнестись так, как это соответствует качеству и глубине их шпионской "добродетели".
Бухарин, Томский, Рыков, Ягода собирались открыть фронт. Но и тут, как и везде, как и во всей своей предательской работе, они действовали как провокаторы. И это тоже не случайно, ибо это характеризует метод работы этих господ. Они готовятся открыть фронт, но они хотят так изобразить дело перед рабочими и крестьянами всей нашей страны, перед всем нашим народом, что фронт открыли не они, а кто-то другой, что они, наоборот, против открытия фронта, против измены; они даже сговаривались о том, как этих, кто откроет фронт, по их собственному приказанию, отдать под суд, чтобы сыграть, как цинично выразился Бухарин, на патриотических лозунгах. Я не сомневаюсь, что Бухарин использует либо свою защитительную речь, либо свое последнее слово для того, чтобы еще раз при помощи самой чудовищной цирковой эквилибристики придать этому свой особый смысл, чем тот, который придаю этому я, государственный обвинитель на этом процессе, но иной смысл, мне кажется, придать этому нельзя.
Я процитировал на одном из заседаний судебного следствия то показание Бухарина, где он говорит о высоко поднявшейся волне советского патриотизма, который не позволит никому и никогда играть своей страной, который за каждый шаг измены потребует расплаты головою, жизнью изменников.
Бухарин и его дружки прекрасно понимали и оценивали значение этого величайшего, подлинно народного патриотизма, на высоком уровне которого стоит вся наша страна, от малого-до великого готовая в необходимую минуту своей грудью заслонить свою отчизну от нашествия иностранных интервентов. Они учитывали это, они знали и понимали, что с любовью народа к своей матери-родине нельзя шутить. И учитывая это, они построили всю эту систему провокаций и измены. Они готовы открыть широко ворота иностранной интервенции, но они хотят изобразить это дело так, как будто это дело каких-то чужих рук, против которых они, эти иезуиты и фарисеи, эти иуды искариоты и василии шуйские якобы поднимают теперь свой голос "патриотизма". Бухарин говорил-отдать под суд виновных в открытии фронта, играя патриотическими лозунгами.
Игра разоблачена. Предательские маски с их лиц сорваны и сорваны раз и навсегда. Ни один из подсудимых не посмел отрицать своей преступной работы в направлении подготовки поражения СССР и расчленения СССР. Одни говорили об этом просто, грубо, цинично, другие же, опять-таки вернусь к Бухарину и Рыкову, иезуитски вуалировали свои признания, но и они в конце концов не посмели и не могли отрицать этого преступления перед нашим гласным советским судом. Уж слишком сильны улики и слишком убедительны доказательства!
Троцкий, как это было установлено на предыдущих процессах и как это вновь подтверждено на настоящем процессе, договорился с германской и японской разведками о совместной борьбе против СССР и Советской власти. Мы и на этом процессе имеем по этому поводу очень подробные показания одного из обвиняемых, именно обвиняемого Бессонова. Он сказал, что соглашение это было заключено на основе тех пяти пунктов, которые он привел в своих показаниях. Это, во-первых,-обоюдный саботаж всех официальных отношений, саботаж нормализации отношений между СССР и Германией. Это что значит?
Это значит система провокаций в международных отношениях! И это конечно не слова, потому что мы знаем, что троцкисты сумели под своей маской двурушничества пролезть на целый ряд достаточно ответственных постов, на которых практически осуществляется наша иностранная политика. Раковские, Крестинские, Юреневы и другие, Бессоновы и им подобные-это же все люди, которые выполняли порученное им дело дипломатического представительства СССР во внешних сношениях. Этим, между прочим, еще больше усугубляется их вина и тяжесть их ответственности перед Советским государством и советским народом.
Посланные для того, чтобы представлять интересы нашего государства, они в действительности всеми мерами боролись против этих интересов. Эти господа использовали свое должностное положение,-и так делал и Раковский, и Гринько, и Крестинский,-для того, чтобы сорвать дело мира, для того, чтобы принять все меры провокации возможных столкновений, в угоду империалистам.
Второй пункт соглашения-всестороннее сотрудничество троцкистских организаций в СССР с германскими подпольными и шпионскими организациями и их агентами. Для чего? Для подрыва военной и хозяйственной мощи СССР, для ускорения поражения СССР в войне.
Третий пункт-содействие германского фашизма государственному перевороту в СССР в целях перехода власти в руки "право-троцкистского блока".
Четвертый - ускорение интервенции и немедленное заключение мира с новым правительством после его прихода к власти-естественный шаг в плане той изменнической работы, которую вели эти господа.
Пятый-отторжение Украины от СССР в пользу Германии, как отторжение Приморья в пользу Японии, как и отторжение Белоруссии в пользу Польши, как расчленение всего нашего Советского Союза путем отторжения отдельных областей и республик и отдачи их в распоряжение иностранных империалистов.
Бухарин должен был здесь признать, что условия, на которых был заключен этот так называемый союз,-а это вовсе не "союз" (а это есть, в сущности говоря, хозяйско-приказничий договор) - этими условиями были: расчленение СССР, отторжение от СССР Украины, Приморья, Белоруссии. Я спросил Бухарина: "В пользу кого?" И он ответил: "В пользу Германии, в пользу Японии, отчасти Англии". Это собственное признание Бухарина, от которого ему некуда уйти и от которого он не уйдет.
Троцкисты и правые действовали именно в соответствии с этим соглашением. Гринько показал, как действовали украинские национал-фашисты во исполнение этого соглашения. Крестинский подтвердил, как они действовали во исполнение этого соглашения. Они, как указывал еще Троцкий, предусматривали диверсионную, шпионскую и вредительскую деятельность, деятельность гитлеровцев и троцкистов в СССР.
В антисоветском "право-троцкистском блоке" видное место занимали буржуазно-националистические группы, образовавшиеся в некоторых национальных республиках под прямым влиянием агентуры тех же иностранных разведок и под непосредственным руководством так называемого центра "право-троцкистского блока".
Изменники Гринько, Ходжаев, Шарангович, Икрамов-это прожженные, матерые контрреволюционеры разных мастей, с большим контрреволюционным стажем от боротьбистов, от "Милли Истиклял" и "Милли Иттихад" до "право-троцкистского блока".
Рыков уверял Ходжаева, что под руководством правых узбекская националистическая организация может добиться "независимости" Узбекской республики.
Ходжаев должен был признать,- а вы видели Ходжаева, это достаточно культурный человек, прекрасно разбирающийся во всех тонкостях и перипетиях той борьбы, в которой он принимал участие. Ходжаев должен был признать, что он хорошо понимал лживость и фальшь этого лозунга о так называемой независимости Узбекской республики, он понимал прекрасно, что под этим лозунгом скрывается в действительности зависимость узбекского народа от эксплуататоров той капиталистической страны, которая поможет этой республике добиться своей этой призрачной независимости.
Вместе с Рыковым в этом же направлении действовал и Бухарин, восхвалявший, по словам Ходжаева, германский фашизм, говоривший, что фашистская Германия сейчас всеми силами работает над тем, чтобы сделать Германию гегемоном Европы, и что возможно соглашение между Японией и Германией для борьбы с СССР.
Бухарин уговаривал Ходжаева найти пути и дороги к английской разведке через тех курбаши, о которых здесь показывал нам Ходжаев. Бухарин предлагал связаться с английскими кругами, кое-что пообещать Англии. Он говорил: "Не может Узбекистан с 5 миллионами населения сделаться независимым государством между двумя колоссами: с одной стороны Советским Союзом, с другой стороны-Англией. Нужно пристать к какому-нибудь берегу". И Бухарин толкает Ходжаева, достаточно впрочем подготовленного и самого по себе, на то, чтобы пристать к берегу буржуазной контрреволюции.
Бухарин говорит о стабилизации капитализма, о том, что в этом деле сыграл огромную роль фашизм, особенно немецкий фашизм. Он всячески, как верный пес этого фашизма, радостно лает, возвещая свой восторг перед этим немецким фашизмом.
Бухарин в этом направлении обрабатывал и Икрамова, хотя Икрамов таков, что ему тоже палец в рот не клади. Бухарин лгал на Ленина, он говорил, что колониальные страны не могут прийти к социализму при поддержке пролетариата СССР, минуя стадию капитализма, и так далее. Бухарин проповедывал, в интересах окончательного усвоения Икрамовым, теорию и практику реставрации капитализма не только в Узбекистане, но и во всем СССР. Он сказал: "Ваши средства мелочны. Вы хотите ждать, когда придет трудный момент для Советской власти. и тогда вы будете действовать. Нет, лучше надо действовать. Мы одобряем ваши действия в вопросе отторжения Узбекистана. В этом вопросе у правых есть договоренность с украинскими националистами с белорусскими националистами и националистами других республик".

• ЗАКОН © 1999-2019 г. (21.10.99) •
Rambler's Top100 Рейтинг.Сопка.Net
 

Fatal error: Call to a member function return_links() on a non-object in /home2/law/public_html/template/footer_nadzor.inc on line 150