18 ноября, понедельник
 

Мельник В.В., Решетова Н.Ю.
Судебная речь государственного обвинителя

Содержание


Предисловие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 6

Раздел I. Методика подготовки и произнесения государственным обвинителем судебной речи
1.1. Общая характеристика судебной речи государственного обвинителя, ее цель и задачи . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .9
1.2. Изучение материалов уголовного дела . . . . . . . . . . . . . . . 10
1.3. Определение позиции по уголовному делу и вида судебной
речи. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 14
1.4. Подготовка государственным обвинителем судебной речи . . . . 24
1.5. Структура и содержание обвинительной речи . . . . . . . . . . . 26
1.6. Форма обвинительной речи. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .35
1.7. Выступление государственного обвинителя с репликой. . . . . . 44
1.8. Отказ государственного обвинителя от обвинения . . . . . . . . 46
1.9. Культура речи государственного обвинителя. . . . . . . . . . . . 49

Раздел II. Речи государственных обвинителей

Речь государственного обвинителя Устинова В.В., Генерального
прокурора Российской Федерации (дело по обвинению Радуева С.Б. и др. в терроризме, убийстве и иных преступлениях) . . . . . . . . . . 54

Речь государственного обвинителя Нафикова И.С., прокурора
города Набережные Челны (дело по обвинению Шукурова Ш.И. и др.
в захвате заложника и иных преступлениях) . . . . . . . . . . . . . . 83

Речь государственного обвинителя Шайкова А.В., прокурора
Владимирской области (дело по обвинению Овчинникова С.Н.
в убийстве, разбое и др. преступлениях). . . . . . . . . . . . . . . . 102

Речь государственного обвинителя Смирновой Е.В., прокурора
города Оленегорска Мурманской области (дело по обвинению
Целуковского С.Ю. и Катина В.В. в убийстве, незаконном
проникновении в жилище и др. преступлениях) . . . . . . . . . . . .113

Речь государственного обвинителя Володина Д.А., старшего
прокурора отдела по надзору за следствием, дознанием и ОРД прокуратуры Брянской области (дело по обвинению Стебунова А.С. в убийстве
и развратных действиях) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .127

Речь государственного обвинителя Гринсона Е.М., старшего прокурора отдела государственных обвинителей прокуратуры Кемеровской области (дело по обвинению Хорошаш В.Г. и Бернгардта С.Г. в убийстве
и разбойном нападении) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .137

Речь государственного обвинителя Гончаровой Н.И.,
старшего помощника прокурора Октябрьского района г. Липецка
(дело по обвинению Зуева В.Н. в убийстве) . . . . . . . . . . . . . . .141

Речь государственного обвинителя Медведевой И.В., прокурора
отдела государственных обвинителей прокуратуры Ростовской области
(дело по обвинению Мачихина С.В. и Конышева Д.В. в убийстве
и неправомерном завладении автомобилем) . . . . . . . . . . . . . .147

Речь государственного обвинителя Полудневича С.Я., начальника управления по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении
уголовных дел судами прокуратуры г. Нижнего Новгорода
(дело по обвинению Аксенова И.А. и Горюнова А.А. в убийстве,
разбойном нападении и краже) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 156

Речь государственного обвинителя Телегиной Е.Н., старшего прокурора отдела государственных обвинителей прокуратуры г. Кургана
(дело по обвинению Мелешкина А.С. и Федотова А.В.
в причинении тяжкого вреда здоровью) . . . . . . . . . . . . . . . . .164

Речь государственного обвинителя Рубанова А.В., заместителя прокурора Пыталовского района Псковской области (дело по обвинению
Каренкова А.А. в причинении смерти по неосторожности). . . . . . 169

Речь государственного обвинителя Ахмедова М.М., заместителя
прокурора г. Черняховска (дело по обвинению Бубнова А.В.
в мошенничестве в крупном размере) . . . . . . . . . . . . . . . . . 174

Речь государственного обвинителя Исаевой И.М., заместителя
прокурора Трусовского района г. Астрахани (дело по обвинению
Эсеновой Н.А. в пособничестве грабежу) . . . . . . . . . . . . . . . 184

Речь государственного обвинителя Петрова В.А., старшего прокурора отдела государственных обвинителей прокуратуры Саратовской области (дело по обвинению Добло А.Д. в получении взятки) . . . . . . . 195

Речь государственного обвинителя Луневой Н.Г., помощника Таганского межрайонного прокурора г. Москвы (дело по обвинению Казюлина А.Г. в подстрекательстве к даче взятки и в покушении на мошенничество) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 202

Речь государственного обвинителя Стадниченко С.С., начальника отдела государственных обвинителей прокуратуры Ленского района
Архангельской области (дело по обвинению Мирошниченко С.А.
в превышении служебных полномочий) . . . . . . . . . . . . . . . . 214

Речь государственного обвинителя Федорова П.С., старшего
прокурора отдела государственных обвинителей прокуратуры Ульяновской области (дело по обвинению Островерхова В.Ф. и др. в злоупотреблении полномочиями лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации) . . . . . . . . . . . . . . . . 220

Речь государственного обвинителя Сердюк Т.А., помощника
прокурора г. Магадана (дело по обвинению Куроченко Е.Г.
в неисполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего
и др. преступлениях) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .226

Речь государственного обвинителя Ягодкиной Н.В., старшего
помощника прокурора Семилукского района Воронежской области
(дело по обвинению Деревенских Е.А. в нарушении правил дорожного движения) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .234

Речь государственного обвинителя Симановича Д.Е., заместителя прокурора города Камышина Волгоградской области ( дело по обвинению Куликова И.А. в уклонении от прохождения военной службы) . . . 237

Речь государственного обвинителя Сафонова С.В., заместителя Нижегородского межрайонного природоохранного прокурора
(дело по обвинению Хорькова А.Ю. в нарушении правил обращения экологически опасных веществ) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 241

Предисловие





В условиях судебной и правовой реформы в Российской Федерации одно из приоритетных направлений деятельности прокуратуры – поддержание государственного обвинения. Это объясняется возрастанием роли государственного обвинения в связи с новеллами УПК РФ, направленными на приведение уголовно-процессуального законодательства в соответствие с конституционным принципом состязательности и равноправия сторон, освобождение суда от несвойственной ему обвинительной функции, возложение всей ответственности за доказанность обвинения, его законность и обоснованность на поддерживающего государственное обвинение прокурора. Согласно ч. 2 ст. 14 УПК РФ подозреваемый или обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность; бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения.
Одним из важнейших условий эффективного поддержания государственного обвинения в состязательном уголовном судопроизводстве, надлежащего выполнения государственным обвинителем возложенной на него законом обязанности является умение прокурора подготовить и произнести качественную судебную речь, отвечающую высоким критериям профессионализма и публичности.
Выступление прокурора с судебной речью – один из наиболее ответственных этапов поддержания государственного обвинения. Участвуя в прениях сторон, прокурор первым публично подводит итог судебного следствия, от имени государства первым дает оценку действиям подсудимого, излагает окончательные выводы, к которым он пришел в результате судебного рассмотрения уголовного дела, и подводит итог своей деятельности в качестве государственного обвинителя. На этом этапе судопроизводства прокурор имеет возможность четко и ясно изложить свою процессуальную позицию по конкретному делу, которая в ходе судебного следствия могла проявляться лишь косвенно – через постановку вопросов, заявление ходатайств.
Оценивая с позиции обвинения исследованные в суде конкретные факты, обстоятельства и доказательства, отвергая все недостоверное и сомнительное, прокурор своей судебной речью помогает суду установить истину, принять правильное, законное, обоснованное и справедливое решение, что способствует обеспечению судебной защиты прав и законных интересов как потерпевших от преступления, так и обвиняемого. Убедительная, мотивированная судебная речь повышает качество правосудия, авторитет прокуратуры, а также личный престиж государственного обвинителя как представителя особого рода государственной службы.
Выступление государственного обвинителя адресуется не только суду, но и оказывает существенное влияние на формирование правосознания участников процесса, присутствующих в зале суда граждан. С учетом этого прокурор с повышенной ответственностью должен относиться к выступлению с обвинительной речью, правильному определению объема и аргументации доказательственной базы обвинения, но и к выступлению с отказом от обвинения.
Способность прокурора выступить с убедительной по структуре, содержанию и форме судебной речью зависит от знания им методики ее подготовки и произнесения. Некоторые вопросы такой методики рассматривались в ранее изданной Институтом книге «Поддержание государственного обвинения в суде с участием присяжных заседателей» (М., 2002). Однако в ней не анализировались специфические особенности подготовки и произнесения обвинительной речи в суде без участия присяжных заседателей. Поэтому для оказания прокурорам научно-методической помощи научными сотрудниками Института подготовлено настоящее методическое пособие – «Судебная речь государственного обвинителя».
Работа состоит из двух разделов. В первом разделе «Методика подготовки и произнесения государственным обвинителем судебной речи» рассматриваются общая характеристика речи обвинителя, ее цели и задачи, приводятся выработанные юридической наукой и практикой общие положения и рекомендации, анализируются последовательность изучения материалов уголовного дела, порядок выработки позиции по уголовному делу и формы подготовки речи. Особое внимание уделяется требованиям, предъявляемым к структуре и содержанию обвинительной речи, выступлению государственного обвинителя с репликой и с отказом от обвинения.
Во втором разделе приводятся речи государственных обвинителей, представляющие организационно-методическую ценность для подготовки прокуроров к поддержанию государственного обвинения в состязательном уголовном судопроизводстве в условиях действия нового уголовного и уголовно-процессуального законодательства. В пособии публикуются речь Генерального прокурора Российской Федерации Устинова В.В. по делу о терроризме, другие речи государственных обвинителей по уголовным делам об убийствах, похищении человека, разбойных нападениях, получении взяток, мошенничестве, уклонении от прохождении военной службы и иных преступлениях. Хотя эти речи различаются по уровню профессионального и ораторского мастерства, глубине анализа доказательств, стилю и форме изложения материала, они, как представляется, могут быть использованы при подготовке прокуроров к выступлению в суде.
При этом следует учитывать, что произнесение обвинительной речи – дело творческое, оно не терпит шаблона, предполагает умение самостоятельно мыслить, выбирать правильную процессуальную позицию по уголовному делу на основании тщательного и добросовестного изучения его материалов, аргументировать и отстаивать ее с использованием разнообразных логических и ораторских приемов. Именно все эти качества определяют профессиональную состоятельность участвующего в судебном разбирательстве прокурора, его способность от имени государства эффективно поддерживать государственное обвинение в состязательном уголовном судопроизводстве.

Директор Института,
Начальник управления методического обеспечения
Генеральной прокуратуры РФ,
государственный советник
юстиции 1 класса
доктор юридических наук,
профессор А.Я. Сухарев

I. МЕТОДИКА ПОДГОТОВКИ И ПРОИЗНЕСЕНИЯ
ГОСУДАРСТВЕННЫМ ОБВИНИТЕЛЕМ СУДЕБНОЙ РЕЧИ

1.1. Общая характеристика судебной речи
государственного обвинителя, ее цель и задачи

Выступление государственного обвинителя с судебной речью представляет собой разновидность аргументационной деятельности. Аргументация – это интеллектуально-речевая деятельность, сущность которой заключается в приведении доводов для подтверждения или опровержения какого-либо мнения, усиления или ослабления чьих–либо убеждений, изменения позиции другой стороны. Главная цель всякой аргументации – убедить в правильности своих выводов собеседника или аудиторию, сделать их своими единомышленниками. С этой же целью в процессе аргументации наряду с логическими применяются речевые, эмоционально-психологические и другие способы убеждающего воздействия.
Сказанное позволяет понять смысл слов А.Ф. Кони о том, что «в основании судебного красноречия лежит необходимость доказывать и убеждать, иными словами, необходимость склонять слушателей присоединиться к своему мнению» .
Словосочетание «склонять слушателей присоединиться к своему мнению» означает не принудительное навязывание своего мнения судьям, слушателям, а процесс их убеждения, направленный на то, чтобы добиться внутреннего принятия ими позиции судебного оратора, их согласия с его точкой зрения по вопросам, разрешение которых относится к компетенции суда. Достижение этой цели в судебной речи и обеспечивается таким способом воздействия на взгляды и поведение слушателей, как аргументация.
Следовательно, в основании судебного ораторского искусства, в том числе и судебной речи государственного обвинителя, лежит процесс аргументации, направленный на то, чтобы сделать слушателей, прежде всего судей, своими единомышленниками по всем обсуждаемым вопросам, побудить их присоединиться к мнению государственного обвинителя. Именно в этой аргументационной деятельности заключается сущность выступления государственного обвинителя с судебной речью.
С учетом сказанного можно определить цель и задачи судебной речи государственного обвинителя. Основная цель выступления прокурора с судебной речью – убедить суд в законности и обоснованности позиции государственного обвинителя по вопросам, разрешаемым судом при постановлении приговора (ч. 1 ст. 299 УПК РФ).
Убедительность выступления государственного обвинителя зависит не только от доказательности речи, но и от эффективного решения других задач судебной речи, связанных с процессом аргументации. Эти задачи сформулированы еще Цицероном: «Все построение убедительной судебной речи основано на трех вещах: доказать правоту того, что мы защищаем, расположить к себе слушателей, направить их мысли в нужную для дела сторону» .
На эффективное решение данных задач, и прежде всего на доказывание законности, обоснованности и справедливости позиции государственного обвинителя направлена деятельность государственного обвинителя, связанная с подготовкой и произнесением судебной речи:
1) изучение материалов надзорного производства и уголовного дела;
2) определение позиции по уголовному делу и вида судебной речи;
3) определение формы подготовки выступления;
4) разработка судебной речи, убедительной по структуре, содержанию и форме.
Ниже приводятся выработанные юридической наукой и практикой общие положения и рекомендации, направленные на оптимизацию деятельности государственного обвинителя, связанной с подготовкой и произнесением судебной речи.

1.2. Изучение материалов уголовного дела

Одной из предпосылок разработки и произнесения государственным обвинителем качественной судебной речи служит тщательное изучение им материалов надзорного производства и уголовного дела. При изучении надзорного производства по делу следует внимательно прочитать все находящиеся в нем копии процессуальных документов, прежде всего обвинительного заключения, с тем, чтобы знать объем дела, особенности собирания доказательств, позицию обвинения и защиты. Все это позволит определиться с ходом дальнейшей подготовки к участию в разбирательстве дела и прениях сторон.
Затем прокурору следует ознакомиться с законодательством, регулирующим уголовную ответственность за конкретное преступление, с практикой Верховного Суда РФ по таким категориям уголовных дел, изучить комментарии ученых и практикующих юристов к УК РФ и УПК РФ.
Для выработки правильной позиции в судебном заседании и произнесения качественной судебной речи важное значение имеет доскональное знание государственным обвинителем уголовного дела, которое обеспечивается добросовестным изучением материалов дела во всех его мельчайших подробностях. О необходимости этого в состязательном уголовном процессе хорошо сказал П. Сергеич в пособии для адвокатов: «Если можно, вы должны знать дело лучше всех, если нельзя – не хуже председателя и обвинителя. Если ваш противник будет настоящий прокурор, вы увидите, что он знает дело именно вдоль и поперек, помнит не только страницы, но и внешний вид каждой бумажонки, знает сколько раз и когда допрошен каждый свидетель, где встречаются недомолвки и где попадаются описки в актах следователя. Вот опасный противник. Таким должны быть и вы…» .
Непременным условием ознакомления со всеми материалами дела до начала судебного заседания является своевременное назначение государственных обвинителей. В приказе Генерального прокурора РФ «Об организации работы прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства» от 3 июня 2002 г. указано, что государственных обвинителей необходимо назначать заблаговременно с тем, чтобы обеспечить тщательное изучение ими материалов уголовного дела. При этом следует учитывать характер, объем и сложность дела, квалификацию и опыт работы прокурора, которому поручается поддержание обвинения; по наиболее сложным делам при необходимости создавать группы государственных обвинителей, распределяя их обязанности применительно к особенностям дела (п. 1.7).
Для того чтобы знать дело лучше всех или, по крайней мере, не хуже своего процессуального противника и судьи, государственный обвинитель должен изучать уголовное дело, пользуясь определенной системой, что даст возможность в полной мере использовать имеющиеся в нем материалы в целях качественного и эффективного поддержания государственного обвинения.
Большинство прокуроров материалы уголовного дела начинают изучать с обвинительного заключения. Такой подход представляется правильным, поскольку обвинительное заключение есть итоговый документ всего предварительного расследования. В нем, согласно ст. 220 УПК РФ, следователь обязан указать:
фамилию, имя и отчество обвиняемого или обвиняемых, данные о личности каждого из них;
существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела;
формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса РФ, предусматривающих ответственность за данное преступление;
перечень доказательств, подтверждающих обвинение;
перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты;
обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;
данные о потерпевшем, характере и размере вреда, причиненного ему преступлением.
Обвинительное заключение должно содержать ссылки на тома и листы уголовного дела. К обвинительному заключению прилагается список подлежащих вызову в судебное заседание лиц со стороны обвинения и со стороны защиты с указанием их места жительства и (или) места нахождения.
Прокурор обязан тщательно изучить обвинительное заключение с правовой и фактической точек зрения, сопоставить содержащиеся в нем утверждения и перечисленные в нем доказательства с материалами дела.
Ознакомившись с обвинительным заключением, прокурор прежде всего должен определить, соответствует ли оно требованиям уголовно-процессуального закона, утверждено ли оно прокурором (п. 1 ч. 1 ст. 221 УПК), вручена ли обвиняемому копия обвинительного заключения (ч. 2 ст. 222 УПК). Согласно п. 1 и 2 ч. 1 ст. 237 УПК РФ невыполнение этих требований препятствует рассмотрению дела в суде и влечет возвращение судьей уголовного дела (по ходатайству стороны или по собственной инициативе) прокурору для устранения указанных препятствий.
В некоторых случаях несоответствие обвинительного заключения требованиям закона можно установить сразу, еще до изучения всех материалов дела, например, когда:
указанная в обвинительном заключении формулировка предъявленного обвинения не соответствует существу предъявленного обвиняемому обвинения;
в обвинительном заключении отсутствует перечень доказательств, подтверждающих обвинение;
обвинительное заключение не утверждено прокурором либо не подписано составившим его следователем;
по групповым и многоэпизодным делам не приведен перечень доказательств, подтверждающих обвинение в отношении каждого обвиняемого в отдельности и по каждому вмененному эпизоду.
Разумеется, чтобы составить необходимое представление о деле, о законности и обоснованности предъявленного подсудимому обвинения, следует изучать не только обвинительное заключение, но и все остальные содержащиеся в деле процессуальные документы.
Что же касается практики дальнейшей работы с материалами уголовного дела, то у разных прокуроров она часто не совпадает. Некоторые государственные обвинители начинают изучать материалы дела с первого листа и до конца по порядку подшитых документов. Другие изучают дело с последнего листа и читают его «в обратном направлении» либо знакомятся с делом выборочно, главным образом, начиная с показаний обвиняемого и потерпевших.
Представляется, что эти приемы не могут обеспечить всестороннее и глубокое изучение материалов дела для выяснения всех необходимых для обеспечения поддержания государственного обвинения обстоятельств и выявления возможных нарушений закона, допущенных органом дознания и следователем, по следующим причинам.
В изучаемом уголовном деле содержатся различного рода документы, протоколы допросов обвиняемого, потерпевшего, свидетелей и других лиц. Нередко каждый из них допрашивался несколько раз в разное время, несколькими дознавателями и следователями, протоколы их допросов могут быть подшиты в разных томах дела.
Привлеченный к уголовной ответственности человек, ставший обвиняемым, как правило, допрашивается не в одном и том же процессуальном качестве. Вначале он может быть допрошен как свидетель, потом как подозреваемый и в конечном итоге он допрашивается в качестве обвиняемого.
Для того чтобы иметь полное представление обо всех многочисленных показаниях, их достоверности, о наличии или об отсутствии противоречий в них, а также для разрешения вопроса о том, могут ли они использоваться в качестве бесспорных доказательств по уголовному делу, добыты ли они законным путем и не может ли возникнуть вопрос о признании их недопустимыми, протоколы допросов целесообразно объединить по процессуальным фигурам.
Даты протоколов проведенных следственных действий и фамилии следователей и дознавателей, участвовавших в их производстве, сопоставляются с соответствующими данными, содержащимися в постановлениях о возбуждении уголовного дела, принятии его к производству, создании оперативно-следственной группы, об изменениях в ее составе, отдельном поручении о производстве следственных действий, что позволяет установить:
1) сколько раз допрашивалось то или иное лицо;
2) кто производил допросы и имел ли следователь или дознаватель полномочия на их производство;
3) можно ли использовать протоколы допросов в качестве доказательства с учетом времени их производства и других условий, определяющих их допустимость.
Руководствуясь своими записями, государственный обвинитель может приступить к чтению и изучению материалов дела и составлению выписок.
Выписки из материалов уголовного дела (либо копии процессуальных документов) целесообразно группировать по следующей системе:
1. Постановления: о возбуждении уголовного дела; о принятии дела к производству; о создании оперативно-следственной группы, об изменениях в ее составе; о привлечении в качестве обвиняемого; об избрании меры пресечения; отдельные поручения о производстве следственных действий.
2. Протоколы допросов подсудимого в качестве свидетеля, подозреваемого, обвиняемого, очных ставок с ним. (Следует обращать внимание на то, не изменялись ли показания подсудимого, не менялись ли его позиция относительно предъявленного ему обвинения, его версия о событии преступления.)
3. Ходатайства и жалобы подсудимого и его защитника. Необходимо проверить, правильно ли они разрешены следователем или прокурором. Эти данные имеют важное значение для прогнозирования позиции защиты, всех возможных версий обвиняемого и его защитника, доказательств, на которые, вероятно, будет ссылаться сторона защиты.
4. Протоколы допросов потерпевшего, очных ставок с ним.
5. Протоколы допросов свидетелей, очных ставок с ними.
При изучении и составлении выписок из протоколов допросов потерпевшего и свидетелей также следует обращать внимание на то, не изменяли ли они свои показания.
6. Протоколы осмотров места происшествия, вещественных доказательств, документов, обысков, следственного эксперимента и т.д.
7. Постановление о назначении судебной экспертизы; протокол объявления обвиняемому постановления о назначении судебной экспертизы; заключение эксперта; протокол ознакомления обвиняемого с заключением эксперта; протоколы допроса эксперта.
8. Протокол ознакомления обвиняемого и защитника с материалами уголовного дела.
Тщательное и добросовестное изучение материалов уголовного дела от начала и до конца, включая вещественные доказательства, необходимо прежде всего для правильного определения государственным обвинителем позиции по уголовному делу, характера судебной речи и формы подготовки к выступлению.

1.3. Определение позиции по уголовному делу и вида судебной речи

Позиция государственного обвинителя по уголовному делу – это его отношение к предъявленному подсудимому обвинению, отстаиваемое в судебной речи мнение о доказанности, законности и обоснованности обвинения, виновности или невиновности обвиняемого, а также по другим решаемым судом вопросам.
Позиция государственного обвинителя по уголовному делу включает и психологический компонент – внутреннюю убежденность в правильности и справедливости отстаиваемой в судебной речи позиции, в ее соответствии требованиям закона, а также непосредственно исследованным в суде доказательствам и обстоятельствам дела.
Предварительная разработка государственным обвинителем позиции по уголовному делу начинается после изучения им всех материалов уголовного дела. Она включает следующие этапы:
1) анализ фактических обстоятельств уголовного дела;
2) анализ правовой квалификации (оценки) действий обвиняемого;
3) анализ доказательств;
4) сопоставление позиции следователя и позиции прокурора, изложенных в обвинительном заключении, с возможными версиями защиты (с учетом всех имеющихся в деле обвинительных и оправдательных доказательств);
5) определение прокурором предварительной позиции по уголовному делу.

Анализ фактических обстоятельств уголовного дела направлен на то, чтобы вычленить из всего многообразия и объема содержащейся в деле информации те обстоятельства, которые составляют суть юридической проблемы, т.е. имеют юридическое значение. Для этого необходимо, основываясь на всех изученных материалах дела, последовательно ответить на девять основных вопросов: когда, где, кто, что, почему, с какой целью, каким способом, при каких обстоятельствах и с кем совершил преступление. Если ответы на данные вопросы записать в форме повествовательных предложений, то получится короткий рассказ, отражающий объективную картину события. Этот рассказ (история) называется фабулой дела.

Анализ правовой оценки (квалификации) деяния начинается с последовательного решения следующих правовых вопросов:
1) предусмотрено ли это деяние Уголовным кодексом РФ;
2) в какой статье Особенной части УК РФ описаны противоправные действия, в совершении которых обвиняется подсудимый;
3) не следует ли квалифицировать содеянное по другой статье УК РФ, предусматривающей ответственность за сходные деяния.
Сравнив фабулу дела с диспозицией статьи УК РФ, предусматривающей деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый, необходимо решить следующие правовые вопросы:
а) совпадает ли объект данного состава преступления с общественными отношениями, на которые посягало деяние, описанное в фабуле дела;
б) совпадают ли признаки объективной стороны данного состава и деяния, описанного в фабуле дела;
в) совпадают ли названные в данной статье УК РФ признаки субъекта преступления с описанными в фабуле дела признаками личности человека, который, по версии следователя, совершил преступление;
г) совпадают ли указанные в данной статье УК РФ признаки субъективной стороны, в первую очередь форма и вид вины, с описанными в фабуле дела обстоятельствами.
Затем фактические обстоятельства (фабула дела) сопоставляются с элементами смежных (схожих) составов преступлений, предусмотренных УК РФ.
Если в описании фабулы дела имеются признаки необходимой обороны или других обстоятельств, исключающих преступность деяния, эти признаки сравниваются с диспозицией статей УК РФ, предусматривающих соответствующие обстоятельства, исключающие преступность деяния.

Для правильного анализа доказательств прокурор должен прежде всего хорошо знать следующие положения раздела III УПК РФ (Доказательства и доказывание):
1) обстоятельства, подлежащие доказыванию (ст. 73);
2) понятие доказательств (ст. 74);
3) основания признания доказательств недопустимыми (ст. 75);
4) положения закона об отдельных видах доказательств:
показания подозреваемого (ст. 76);
показания обвиняемого (ст. 77);
показания потерпевшего (ст. 78);
показания свидетеля (ст. 79);
заключение и показания эксперта (ст. 80);
понятие вещественных доказательств (ст. 81), порядок их хранения (ст. 82);
иные документы (ст. 84);
5) требования, которым должны отвечать протоколы следственных действий и судебного заседания;
6) правила собирания, проверки и оценки доказательств (ст. 86, 87 и 88);
7) использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности (ст. 89).
Анализ доказательств начинается с оценки относимости и допустимости имеющихся в деле доказательств. Доказательство считается отвечающим требованиям относимости, если оно содержит фактические данные, относящиеся к предмету доказывания, т.е. к перечисленным в ст. 73 УПК РФ обстоятельствам, подлежащим доказыванию по конкретному уголовному делу.
В случае обнаружения доказательств, полученных с нарушением требований, предъявляемых к процессуальной форме их получения и оформления, следует составить перечень таких доказательств и определить основания, по которым эти доказательства могут быть оспорены стороной защиты как недопустимые.
В соответствии с ч. 1 ст. 75 УПК являются недопустимыми доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также не могут использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.
Согласно ч. 2 ст. 75 УПК РФ к недопустимым доказательствам относятся:
1) показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде;
2) показания потерпевшего, свидетеля, основанные на догадке, предположении, слухе, а также показания свидетеля, который не может указать источник своей осведомленности;
3) иные доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ.
Государственный обвинитель должен проверить, выполнены ли на этапе предварительного расследования требования ст. 88 УПК РФ, согласно которым в случаях, указанных в ч. 2 ст. 75 УПК, прокурор, следователь, дознаватель признают доказательство недопустимым как по ходатайству подозреваемого, обвиняемого, так и по собственной инициативе, а доказательство, признанное таковым, не подлежит включению в обвинительное заключение или обвинительный акт.
Если эти положения в досудебных стадиях производства выполнены не были, государственный обвинитель должен оценить, как имеющиеся процессуальные нарушения могут отразиться в суде на доказательственной базе обвинения с учетом того, что, в соответствии с ч. 2 и 4 ст. 88 УПК, суд вправе признать доказательство недопустимым по ходатайству сторон или по собственной инициативе в порядке, установленном ст. 234 и 235 УПК РФ.

Деление перечисленных в обвинительном заключении доказательств на доказательства, подтверждающие обвинение, и на доказательства, на которые ссылается сторона защиты, зависит от содержания полученных сведений. Доказательства совершения преступления обвиняемым, его вины или обстоятельства, отягчающие ответственность обвиняемого, являются обвинительными, а доказательства, которые опровергают обвинение, свидетельствуют об отсутствии общественно опасного деяния или вины обвиняемого, смягчают его ответственность, – оправдательными.
Иначе говоря, к обвинительным доказательствам относятся те, которые подтверждают уличающие обстоятельства и обстоятельства, отягчающие ответственность обвиняемого. А к оправдательным доказательствам относятся те, которые оправдывают обвиняемого или смягчают его ответственность. На них, как правило, и ссылается сторона защиты.
Сопоставление обвинительных и оправдательных доказательств, выявление между ними противоречий позволяет обнаружить слабые места в доказательственном материале, принять меры к устранению противоречий и восполнению в суде пробелов следствия.
Необходимо учитывать, что по делам, обвинение по которым основано главным образом на косвенных уликах, возможны ситуации, когда доказательства могут быть истолкованы сторонами с противоположных позиций. В таких случаях прокурору следует проанализировать содержание доказательственной информации, сопоставить ее с фабулой дела и определить, какую интерпретацию данной информации можно предложить в контексте обстоятельств рассматриваемого дела. При этом важно продумать не только собственный вариант, но и возможные варианты оценки этих доказательств противоположной стороной.

Прокурор анализирует все имеющиеся в деле допустимые обвинительные и оправдательные доказательства с позиции их достоверности и полноты. Достоверным считается доказательство, истинность которого (соответствие заключенных в нем фактических данных действительности) проверена и бесспорно подтверждается другими доказательствами. Проверка достоверности собранных по делу доказательств, устранение возможных противоречий между ними – одно из важнейших условий вынесения присяжными заседателями правильного и справедливого вердикта и основанного на нем приговора суда. Для объективной оценки достоверности имеющихся в деле обвинительных и оправдательных доказательств прокурор должен сопоставить их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле.

Анализ полноты доказательств имеет своей целью дать оценку достаточности или недостаточности всех собранных доказательств для разрешения уголовного дела (ч. 1 ст. 88 УПК), а именно:
1) для установления в процессе доказывания всех перечисленных в ст. 73 УПК РФ обстоятельств, подлежащих доказыванию: события преступления (времени, места, способа и других обстоятельств совершения преступления); виновности лица в совершении преступления, формы его вины и мотивов; обстоятельств, характеризующих личность обвиняемого; характера и размера вреда, причиненного преступлением; обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния; обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание; обстоятельств, которые могут повлечь освобождение от уголовной ответственности и наказания; обстоятельств, способствовавших совершению преступления;
2) для формирования в процессе доказывания правильного внутреннего убеждения у суда – по вопросам, разрешаемым им при постановлении приговора (ст. 299 и 351 УПК).
Таким образом, при анализе полноты доказательств прокурор должен прежде всего оценить, достаточно ли в деле доказательств для подтверждения каждого факта, составляющего фабулу дела: о событии преступления (времени, месте, способе и иных обстоятельствах); о причастности данного лица к совершению этого деяния; о его виновности (умысле или неосторожности, их видах, мотивах и целях; об обстоятельствах, характеризующих личность виновного, и т.п.).

С учетом имеющихся в деле обвинительных и оправдательных доказательств каждое обстоятельство и доказательство целесообразно исследовать как с позиции обвинения, изложенной в обвинительном заключении, так и с точки зрения своего процессуального противника и судьи (судей).
Цицерон рекомендовал использовать данный прием не только для того, чтобы предугадать позицию процессуального противника, но, главным образом, для того, чтобы проверить прочность своей позиции и доводов, на которых она основана: «Выслушав своего клиента, я вступаю с ним в спор от имени его противника; он возражает и, таким образом, высказывает мне все, что ему кажется полезным для дела; когда он ушел, я воплощаю в себе три лица: себя, своего противника и судью, всячески стараясь быть вполне беспристрастным» .
Такой прием помогает заблаговременно предвидеть, продумать и разрешить для себя все возникающие или могущие возникнуть сомнения и доводы защиты, что способствует формированию у государственного обвинителя правильного внутреннего убеждения о виновности или невиновности подсудимого.
Этому способствует и обсуждение государственным обвинителем всех возможных версий защиты с производившим расследование следователем, а также с осуществлявшим надзор прокурором и прокурором, утвердившим обвинительное заключение. Такие беседы помогают всесторонне оценить судебную перспективу фактической и юридической версий, изложенных в обвинительном заключении, спрогнозировать неблагоприятные для обвинения ситуации, которые могут возникнуть в суде.
Особенно большое значение имеет беседа со следователем.
Справедливо отмечает опытный прокурорский работник В.В. Гаврилов: «Редко кто из обвинителей, изучив дело, затем обращается к следователю с вопросами: какие еще «подводные течения» могут выявиться при рассмотрении дела в суде; какие есть шероховатости; кто из участников процесса ненадежен в своих показаниях и может их изменить; под чьим, по мнению следователя, влиянием может такое изменение произойти, и т.д. Такая информация может оказаться полезной, особенно если обвинитель придет к выводу о необходимости вызова дополнительных свидетелей, об истребовании дополнительных документов и иных доказательств. Уместно поинтересоваться, была ли проработка иных версий и каков ее результат. Следователь может разрешить и иные сомнения обвинителя как до процесса, так и в ходе него» .

Все это дает возможность государственному обвинителю определить предварительную позицию по уголовному делу, свое отношение к предъявленному подсудимому обвинению, его доказанности, законности и обоснованности, виновности или невиновности подсудимого, а также по другим вопросам, подлежащим разрешению судом.
Сразу же заметим, что в результате изучения материалов уголовного дела определяется только предварительная позиция. Окончательную позицию по делу прокурор вырабатывает после завершения судебного следствия с учетом непосредственно исследованных в суде доказательств и обстоятельств дела. Именно окончательную позицию прокурор и отстаивает в своей судебной речи. Окончательная позиция государственного обвинителя выражается прежде всего в принятии и обосновании им в своей судебной речи одного из следующих процессуальных решений:
1) поддерживать государственное обвинение в полном объеме предъявленного подсудимому обвинения – когда государственный обвинитель в ходе судебного разбирательства придет к убеждению, что представленные доказательства полностью подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, изложенное в обвинительном заключении;
2) согласно ч. 8 ст. 246 УПК РФ государственный обвинитель до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора может изменить обвинение в сторону смягчения путем:
исключения из юридической квалификации деяния признаков преступления, отягчающих наказание;
исключения из обвинения ссылки на какую-либо норму Уголовного кодекса Российской Федерации, нарушение которой вменялось ему в обвинительном заключении или обвинительном акте, если деяние подсудимого предусматривается другой нормой Уголовного кодекса Российской Федерации;
переквалификации деяния в соответствии с нормой Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающей более мягкое наказание;
3) согласно ч. 7 ст. 246 УПК РФ, если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ.
При изложении суду мотивов отказа от обвинения прокурор обязан обосновать законность и обоснованность такого процессуального решения, т.е. сформулировать правовые и фактические основания полного или частичного отказа от обвинения. При этом он должен учитывать следующие обстоятельства. Прокурор является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции, установленной УПК РФ, осуществлять от имени государства уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства (ч. 1 ст. 37), в том числе в ходе судебного производства по уголовному делу поддерживать государственное обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность (ч. 4 ст. 37). Одним из способов обеспечения законности и обоснованности государственного обвинения служит реализация прокурором предусмотренных ч. 7 ст. 246 УПК РФ полномочий, дающих ему право отказаться от обвинения. Содержание этой нормы свидетельствует о том, что прокурор может отказаться от обвинения только тогда, когда имеются предусмотренные в ней правовые и фактические основания принятия такого процессуального решения.
Фактические основания отказа от обвинения. Согласно ч. 7 ст. 246 УПК РФ фактические основания отказа прокурора от обвинения возникают, когда в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, что исследованные в ходе судебного заседания доказательства обвинения и защиты позволяют сделать вывод не только о необоснованности, но и о незаконности предъявленного подсудимому обвинения и, следовательно, о наличии предусмотренных уголовно-процессуальным законом правовых оснований для прекращения уголовного дела либо уголовного преследования. Такие основания возникают и в других, предусмотренных законом случаях.
Правовые основания отказа прокурора от обвинения. Как следует из УПК РФ (ч. 7 ст. 246), отказ прокурора от осуществления уголовного преследования в форме поддержания государственного обвинения возможен не по любому из оснований, влекущих прекращение уголовного дела (ст. 24 – 28), а лишь по тем из них, которые перечислены в п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27.
К ним относятся:
1) отсутствие события преступления.
2) отсутствие в деянии состава преступления, в том числе:
– невиновное причинение вреда (ст. 28 УК РФ);
– добровольный отказ от совершения преступления (ст. 31 УК РФ);
– причинение вреда:
в состоянии необходимой обороны (ст. 37 УК РФ);
при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38 УК РФ);
в состоянии крайней необходимости (ст. 39 УК РФ);
в результате физического или психического принуждения (ст. 40 УК РФ);
при обоснованном риске (ст. 41 УК РФ);
лицом, действующим во исполнение обязательного для него приказа или распоряжения (ст. 42 УК РФ);
– устранение новым уголовным законом преступности и наказуемости деяния (ч. 2 ст. 24 УК РФ);
– недостижение лицом к моменту совершения деяния, предусмотренного уголовным законом, возраста, с которого наступает уголовная ответственность, а также признание, что несовершеннолетний, который хотя и достиг возраста, с которого наступает уголовная ответственность, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) и руководить ими в момент совершения деяния, предусмотренного уголовным законом (ч. 3 ст. 27 УПК РФ);
3) непричастность обвиняемого к совершению преступления;
4) истечение сроков давности уголовного преследования. Согласно ч. 2 ст. 27 УПК РФ прекращение уголовного преследования по данному основанию не допускается, если обвиняемый против этого возражает. В таком случае производство по уголовному делу продолжается в обычном порядке;
5) смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего;
6) отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ (если данное преступление совершено в отношении лица, находящегося в зависимом состоянии или по иным причинам не способного самостоятельно воспользоваться принадлежащим ему правом);
7) отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в п. 1, 3– 5, 9 и 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ (члена Совета Федерации, депутата Государственной Думы, судьи, депутата законодательного органа государственной власти субъекта Российской Федерации, следователя, адвоката, прокурора), либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда РФ, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в п. 1 и 3– 5 ч. 1 ст. 448 УПК РФ. Согласно ч. 2 ст. 27 УПК РФ прекращение уголовного преследования по этому основанию не допускается, если подозреваемый или обвиняемый против этого возражает. В таком случае производство по уголовному делу продолжается в обычном порядке.
Таким образом, согласно ч. 7 ст. 246 УПК РФ прокурор обладает правомочиями полностью или частично отказаться от обвинения только по основаниям, предусмотренным п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ. При отказе прокурора от обвинения по этим основаниям суд обязан прекратить уголовное дело или уголовное преследование полностью или в соответствующей части.
Если в судебном заседании выявляются другие основания прекращения уголовного дела либо уголовного преследования, а именно:
– наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению (п. 4 ч. 1 ст. 27 УПК);
– наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела (п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК);
– примирение сторон (ст. 25 УПК);
– изменение обстановки (ст. 26 УПК);
– деятельное раскаяние (ст. 28 УПК РФ)
государственный обвинитель, не отказываясь от обвинения, ходатайствует о прекращении уголовного дела либо уголовного преследования. Однако необходимо помнить, что прекращение уголовного преследования по основаниям, указанным в п. 3 и 6 ч. 1 ст. 24, ст. 25, 26, 28 УПК РФ, а также п. 3, 6 и 7 ч. 1 ст. 27 УПК РФ не допускается, если подсудимый будет против этого возражать. В таком случае производство по делу должно продолжиться в обычном порядке, поэтому до заявления соответствующего ходатайства о прекращении уголовного дела или уголовного преследования по этим основаниям государственному обвинителю надлежит выяснить мнение подсудимого.
Кроме того, ст. 302 (п. 1 ч. 6) УПК РФ установлено, что если к моменту вынесения приговора издан акт об амнистии, то суд, признав подсудимого виновным, постановляет обвинительный приговор с назначением наказания и освобождением от его отбывания.
Полный отказ от обвинения чаще всего бывает связан с односторонностью и невосполнимыми пробелами предварительного расследования.
Частичный отказ прокурора от обвинения, а также изменение обвинения в сторону смягчения нередко связаны с тем, что на предварительном следствии деяние обвиняемого квалифицируется «с запасом». Изменение им обвинения в таких случаях прямо обусловлено процессуальным статусом прокурора, его публично-правозащитной функцией.
Прокуроры обычно отказываются от обвинения либо изменяют его после окончания судебного следствия – на этапе судебных прений, т.е. когда закончилось исследование всех доказательств. Однако по новому УПК эти полномочия (разумеется, при наличии для этого оснований) прокурор может реализовать и на более раннем этапе уголовного судопроизводства – в стадии предварительного слушания (ч.1 ст. 239).
Следует отметить, что полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения – это очень ответственное процессуальное решение, серьезно затрагивающее и частные интересы потерпевших, и публичные интересы государства, общества.
Принятие прокурором произвольного, незаконного и необоснованного решения о полном или частичном отказе от обвинения недопустимо, оно препятствует обеспечению в уголовном судопроизводстве прав и законных интересов потерпевших, так как согласно ч. 9 ст. 246 УПК РФ пересмотр определения или постановления суда о прекращении уголовного дела ввиду отказа государственного обвинителя от обвинения допускается лишь при наличии новых или вновь открывшихся обстоятельств в соответствии с гл. 49 УПК РФ.
В приказе Генерального прокурора РФ «Об организации работы прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства» от 3 июня 2002 г. № 28 указано: учитывая, что ответственность за обоснованность возбуждения уголовного преследования, направление дела в суд возложена на прокурора, а пересмотр судебного решения в связи с отказом государственного обвинителя от обвинения допускается только при наличии новых или вновь открывшихся обстоятельств, при расхождении позиции государственного обвинителя с содержанием предъявленного обвинения необходимо безотлагательно принимать согласованные меры, обеспечивающие в соответствии с ч. 4 ст. 37 УПК РФ законность и обоснованность государственного обвинения, а в случае принципиального несогласия прокурора, утвердившего обвинительное заключение или обвинительный акт, с позицией государственного обвинителя ему предписано решать вопрос о замене государственного обвинителя либо поддерживать обвинение лично (п. 1.10).
В приказе также отмечено, что к несоблюдению служебного долга следует относить как направление в суд дела с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, которые могут привести к постановлению оправдательного приговора, так и требование о вынесении обвинительного приговора при отсутствии доказательств виновности подсудимого либо необоснованный отказ государственного обвинителя от обвинения (п. 1.11). Эти положения приказа Генерального прокурора РФ направлены на обеспечение правовой и фактической обоснованности позиции государственного обвинителя, на реализацию требований ч. 4 ст. 37 УПК РФ, обязывающей прокурора в ходе судебного производства поддерживать лишь законное и обоснованное обвинение. Очевидно, что данное требование нарушается не только тогда, когда прокурор поддерживает обвинение при отсутствии доказательств виновности подсудимого, но и тогда, когда он принимает решение об отказе от обвинения при наличии доказательств, подтверждающих предъявленное подсудимому обвинение.
Как уже отмечалось, позиция государственного обвинителя по делу выражается в его отношении не только к доказанности обвинения, но и к другим вопросам, разрешение которых относится к компетенции суда.

Характер судебной речи определяется с учетом предъявленного подсудимому обвинения, предполагаемой позиции защиты (до выступления в прениях) и позиции, высказанной в речи процессуального противника, а также избранной самим государственным обвинителем окончательной позиции по уголовному дел. Все многообразие видов выступлений государственного обвинителя с судебной речью по уголовному делу может быть сведено к трем ее разновидностям: обвинительной речи; выступлению с репликой; выступлению с отказом от обвинения.

1.4. Подготовка государственным обвинителем судебной речи

В теории и практике судебного ораторского искусства существуют разные точки зрения по вопросу о целесообразности предварительного составления текста судебной речи. Противники письменной подготовки к выступлению в суде полагают, что судебный оратор должен уметь говорить в суде без всякой подготовки, экспромтом, что заранее написанная речь в суде безжизненна, бледна, не производит должного впечатления – это «яркий цветок с запахом бумаги и клея». Кроме того, они считают, что письменная форма подготовки речи неудобна для оратора, так как стесняет, гипнотизирует его, особенно при изменении обстановки в суде, у всякого оратора, пишущего свои речи, являются ревностно-любовное отношение к своему труду и боязнь утратить из него то, что достигнуто иногда усидчивой работой. Исходя из этих соображений, А.Ф. Кони высказывался против того, чтобы речь была заранее написана. «Я никогда не писавший своих речей предварительно, позволю себе в качестве старого судебного деятеля сказать молодым деятелям… не пишите речей заранее, не тратьте времени, не полагайтесь на помощь этих сочиненных в тиши кабинета строк, медленно ложившихся на бумагу, а изучайте внимательно материал, запоминайте его, вдумывайтесь в него – и затем следуйте совету Фауста: «Говорите с убеждением, слова и влияние на слушателей придут сами собою» .
Но большинство ораторов, в том числе юристов, отстаивают диаметрально противоположную точку зрения. Цицерон, основываясь на собственном богатом опыте и опыте других выдающихся ораторов, считал, что «перо – лучший учитель, написанная речь лучше только продуманной».
Видный судебный деятель П.С. Пороховщиков (П. Сергеич) в свое время настоятельно рекомендовал судебным ораторам писать свои речи по сложным делам от начала и до конца, не полагаясь на свою гениальность, вдохновение, импровизацию: «Знайте читатель, что, не исписав несколько сажен али аршин бумаги, вы не скажете сильной речи по сложному делу. Если только вы не гений, примите это за аксиому и готовьтесь к речи с пером в руке.
…Остерегайтесь импровизации. Отдавшись вдохновению, вы можете упустить существенное и даже важнейшее.
Можете выставить неверное положение и дать козырь противнику. У вас не будет надлежащей уверенности в себе.
…Импровизаторы, говорит Квинтилиан, хотят казаться умными перед дураками, но вместо того оказываются дураками перед умными людьми.
Наконец, имейте в виду, что крылатый конь может изменить.
Люди знающие и требовательные и в древности, и теперь утверждают, что речь судебного оратора должна быть написана от начала до конца» .
Подобное мнение разделяли известнейшие судебные ораторы того времени: С.А. Андреевский, В.Д. Спасович, А.Я. Пассовер и П.Н. Обнинский. Последний в работе «Судебная речь» объявлял все возражения против предварительного письменного составления текста судебной речи «самонадеянным оправданием собственной лени».
Представляется, что спор между сторонниками и противниками письменной формы подготовки судебной речи не может быть решен абстрактно, без учета конкретных особенностей рассматриваемого дела и индивидуальных особенностей каждого судебного оратора. В зависимости от степени сложности рассматриваемого уголовного дела, опыта и квалификации государственного обвинителя, особенностей его памяти и мышления, умения или неумения в достаточной степени «словом править и держать мысль на привязи свою» могут быть использованы следующие формы подготовки к выступлению с судебной речью:
а) написание речи целиком;
б) написание тезисов выступления;
в) составление письменного плана речи.
При выступлении с краткой речью по несложным уголовным делам опытные судебные ораторы могут использовать и такую форму подготовки к выступлению, как составление мысленного плана речи.
Определенную специфику имеет подготовка и выступление с обвинительной речью, когда согласно ч. 4 ст. 246 УПК РФ обвинение поддерживают несколько прокуроров. В приказе Генерального прокурора от 3 июня 2002 г. № 28 указано, что по наиболее сложным уголовным делам необходимо создавать группы государственных обвинителей, распределяя их обязанности применительно к особенностям дела (п. 1.7). Такой способ организации поддержания государственного обвинения целесообразно применять по многосоставным и многоэпизодным уголовным делам, особенно когда по делу проходят несколько подсудимых. По таким делам распределение обязанностей между государственными обвинителями может выражаться, в частности, в том, что каждый из них готовит и выступает с определенной частью обвинительной речи. Целесообразно сначала подготовить главную часть обвинительной речи, содержащую обоснование обвинения по определенным составам, эпизодам и подсудимым. При этом каждый из прокуроров разрабатывает фрагменты речи, содержащие обоснование обвинения по тем эпизодам преступлений, в исследовании которых принимал наиболее активное участие. После изучения составленных ими фрагментов главной части обвинительной речи поддерживающие обвинение прокуроры совместно разрабатывают вступительную и заключительную части обвинительной речи, определяют очередность выступления. Из тактических соображений целесообразно, чтобы первым и последним выступали наиболее опытные и подготовленные прокуроры, владеющие ораторским искусством.
Для подготовки и произнесения убедительной по структуре, содержанию и форме обвинительной речи, выступления с репликой или с отказом от обвинения государственный обвинитель должен учитывать выработанные юридической наукой и практикой требования, предъявляемые к структуре, содержанию и форме этих видов судебных речей.

1.5. Структура и содержание обвинительной речи

Обвинительная речь прокурора состоит из вступления, главной части и заключения.
Вступление и заключение образуют как бы «обрамление» речи, ее «композиционную рамку».
Вступление рекомендуется особенно тщательно разрабатывать по сложным делам, имеющим повышенную общественную значимость. По таким делам, как справедливо отмечал А. Левенстим, «красивое вступление вполне уместно, тем более что несколько фраз, придуманных заранее, дадут оратору полную возможность преодолеть смущение, которое его охватило в начале речи, а интересная мысль сразу приобретает ему благосклонность слушателей… Введение должно возбуждать внимание слушателей, приготовлять их мысли к выводам…» .
Во вступлении государственный обвинитель стремится решить следующие задачи: вызвать интерес слушателей и овладеть их вниманием; установить с ними психологический контакт, расположить их к себе, завоевать их доверие; психологически подготовить слушателей к восприятию содержания главной части речи.
Для решения этих задач государственный обвинитель может использовать различные приемы:
1) дать оценку общественной опасности преступления, характеристику общественного значения дела и судебного процесса;
2) указать на характерные особенности дела, например на особый характер доказательств, которыми приходится оперировать по делу (обвинение построено только на косвенных доказательствах и др.);
3) процитировать философско-нравственный источник, в котором крайне отрицательно характеризуются такие преступления, как то, в котором обвиняется подсудимый;
4) дать краткое описание картины преступления, что облегчит переход к главной части речи;
5) изложить программу выступления по сложному многоэпизодному и (или) групповому уголовному делу.
Вот, например, как начала свою речь государственный обвинитель – старший прокурор управления по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении уголовных дел судами прокуратуры Челябинской области М.Н. Агеева по делу Павленко, обвинявшегося в злоупотреблении должностным положением и др. преступлениях.
Каждый случай совершения преступления работником правоохранительного органа привлекает особое внимание и граждан, и прессы. И это понятно. Прежде всего законопослушными должны быть те люди, которые решили посвятить себя служению Закону.
Проработав в органах прокуратуры 15 лет, я могу уверенно сказать, что абсолютное большинство работников прокуратуры – честные и порядочные люди. Неправда, что всех можно купить, что любой может совершить преступление! Именно поэтому допрошенные в судебном заседании сотрудники прокуратуры зачастую не могли сдержать свои эмоции. Никто в первые часы после исчезновения из города Павленко и не подумал связать это с его преступной деятельностью. Возникла даже страшная версия о возможном устранении следователя в связи с выполнением им служебных обязанностей. Оказалось же, что не в отношении него, а он сам… совершил преступления.
Подсудимый, бывший следователь прокуратуры, причинил существенный ущерб интересам граждан, будучи призванным восстанавливать их нарушенные права.
Основой работы всей системы органов прокуратуры является моральная и нравственная потребность противостоять преступлениям, защищать честь, свободу, жизнь и здоровье граждан. И тем больнее воспринимается каждый случай, когда в человеке не разглядели начинающуюся деградацию, своевременно не лишили его властных полномочий.
Урон органам прокуратуры, который наносится действиями, подобными тем, что совершил подсудимый, трудно восполним. Такие деяния порождают правовой нигилизм в обществе, а работники прокуратуры, честно и добросовестно выполняющие свои обязанности, вынуждены выслушивать оскорбительные упреки в продажности и коррумпированности правоохранительных органов, упреки, которые прозвучали и сегодня.

Основная задача главной части обвинительной речи – изложение и обоснование позиции государственного обвинителя по следующим вопросам, разрешаемым судом при постановлении приговора (ч. 1 ст. 299 УПК РФ):
1) доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый;
2) доказано ли, что это деяние совершил подсудимый;
3) является ли это деяние преступлением и какими пунктом, частью, статьей Уголовного кодекса Российской Федерации оно предусмотрено;
4) виновен ли подсудимый в совершении этого преступления;
5) подлежит ли подсудимый наказанию за совершенное им преступление;
6) имеются ли обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание;
7) какое наказание должно быть назначено подсудимому (перечисленные вопросы суд, согласно ч. 2 ст. 299 УПК РФ, разрешает по каждому преступлению в отдельности – когда подсудимый обвиняется в совершении нескольких преступлений, а в случаях, когда в совершении преступления обвиняется несколько подсудимых, то суд в соответствии с ч. 3 ст. 299 УПК РФ разрешает указанные вопросы в отношении каждого подсудимого в отдельности, определяя роль и степень его участия в совершенном деянии);
8) имеются ли основания для постановления приговора без назначения наказания или освобождения от наказания;
9) какой вид исправительного учреждения и режим должны быть определены подсудимому при назначении ему наказания в виде лишения свободы;
10) подлежит ли удовлетворению гражданский иск, в чью пользу и в каком размере;
11) как поступить с имуществом, на которое наложен арест для обеспечения гражданского иска или возможной конфискации;
12) как поступить с вещественными доказательствами;
13) на кого и в каком размере следует возложить процессуальные издержки;
14) должен ли суд в случаях, предусмотренных ст. 48 УК РФ, лишить подсудимого специального, воинского или почетного звания, классного чина, а также государственных наград;
15) могут ли быть применены принудительные меры воспитательного воздействия в случаях, предусмотренных ст. 90 и 91 УК РФ;
16) могут ли быть применены принудительные меры медицинского характера в случаях, предусмотренных ст. 99 УК РФ;
17) следует ли отменить или изменить меру пресечения в отношении подсудимого.
Обоснованию правильности позиции государственного обвинителя по этим вопросам и убеждению суда в необходимости принять соответствующее решение способствуют рассмотренные ниже элементы главной части обвинительной речи.
1. Изложение фактических обстоятельств дела (фабулы дела), которые с точки зрения прокурора установлены в ходе судебного следствия. По простым, одноэпизодным делам обстоятельства дела целесообразно излагать в той последовательности, как они устанавливались в ходе предварительного и судебного следствия.
По сложным, многоэпизодным и многосоставным уголовным делам с участием нескольких подсудимых применяются три способа изложения обстоятельства дела: хронологический, систематический и смешанный. При хронологическом способе обстоятельства дела по каждому преступлению либо эпизоду преступления излагаются в той последовательности, в какой они имели место в действительности, с описанием роли каждого из подсудимых, участвовавшего в том или ином преступлении.
При систематическом способе изложения обстоятельств дела выделяется преступная деятельность каждого из подсудимых. Внимание сначала акцентируется на преступлениях какого-то одного из подсудимых и показывается его роль в каждом инкриминируемом ему преступлении, эпизоде. Далее аналогичным образом описывается преступная деятельность других подсудимых .
Смешанный способ изложения обстоятельств дела, сочетающий элементы как систематического, так и хронологического способов, применяется по особо сложным, многосоставным и многоэпизодным делам. По таким делам, когда к ответственности привлекаются несколько человек, изложение целесообразно начинать с общих для всех подсудимых обстоятельств совершения преступления, а затем осветить преступные эпизоды каждого из них в отдельности, группируя их в хронологическом или систематическом порядке (как удобнее) .

2. Анализ и оценка доказательств, исследованных в ходе судебного следствия. Центральная и основная часть обвинительной речи – анализ и оценка исследованных в суде доказательств и их источников в целях убеждения судьи в законности и обоснованности обвинения. Неправильно поступают те прокуроры, которые под предлогом «ясности» дела и «очевидности» виновности подсудимого уклоняются от анализа и оценки доказательств, заменяют их стандартными, банальными утверждениями о том, что «виновность подсудимого полностью доказана исследованными в суде доказательствами», либо о том, что «хотя подсудимый виновным в предъявленном обвинении себя не признал, однако его виновность бесспорно установлена материалами судебного следствия – показаниями таких-то свидетелей и потерпевшего, заключениями таких-то экспертов и имеющимися в деле вещественными доказательствами».
Между тем никакая «очевидность» виновности не освобождает государственного обвинителя от обязанности проанализировать доказательства в обвинительной речи, поскольку то, что представляется ясным, бесспорным прокурору, знающему обстоятельства дела во всех его деталях, может оказаться недостаточно убедительным для судей, для лиц, присутствующих в зале судебного заседания. Поэтому в своей речи государственный обвинитель должен не только указать на источники доказательств, но и раскрыть их содержание, т.е. проанализировать имеющиеся в них фактические данные.
Значение тщательного и глубокого анализа и всесторонней оценки доказательств возрастает по сложным уголовным делам с косвенными доказательствами, особенно когда подсудимый отрицает свою виновность. По таким делам следует разобрать все возможные в данном случае версии, сопоставить их поочередно со всеми доказательствами, сделать из этого анализа логические выводы и показать, что ни одна из версий, кроме версии обвинения, не подтверждается.
Для обоснования своей позиции по уголовным делам, обвинение по которым основано на косвенных и прямых доказательствах, особенно важное значение имеет правильная систематизация и группировка в этом разделе речи собранных и исследованных в суде доказательств, а также их анализ и оценка с позиции обвинения. Весь имеющийся по делу доказательственный материал систематизируется, группируется, анализируется и оценивается: а) в отношении каждого подсудимого; б) в отношении каждого эпизода преступления; в) в отношении каждого пункта обвинения. Если преступления совершены группами разной численности и неодинакового состава участников, доказательства целесообразно объединять по группам участников конкретного преступного деяния. Такое расположение доказательств позже позволит обвинителю легко определить объем обвинения в отношении каждого из подсудимых.
Убедительному обоснованию правильности позиции и доводов обвинения способствует использование в обвинительной речи и таких эффективных приемов, как анализ доказательств в определенной последовательности, чаще всего от менее весомых к более значимым, использование различных средств наглядности: схем, фотографий и видеозаписей и т.п. Например, для изобличения взяточников прокурор в обвинительной речи использовал составленную им схему-график телефонных переговоров проходящих по делу лиц. В необходимых случаях в обвинительной речи при анализе доказательств могут быть использованы специально подготовленные модели для наглядного изображения обстановки совершения определенного преступления, взаимного расположения потерпевших и обвиняемых и других существенных обстоятельств рассматриваемого дела.
Анализ и оценка доказательств не могут быть односторонними. Государственный обвинитель должен анализировать и оценивать не только доказательства, подтверждающие обвинение, но и те, которые колеблют обвинение, смягчают ответственность подсудимого.
От государственного обвинителя требуется в каждом случае обосновать, почему он доверяет одним доказательствам и не доверяет другим, почему он считает одни доказательства существенными и бесспорными, а другие – не имеющими значения по делу.
При наличии противоречивых доказательств государственный обвинитель обязан проанализировать и оценить эти доказательства и, опираясь на другие, достоверные доказательства, убедить суд и иных участников судебного разбирательства в истинности доказательств, на которых основано обвинение, и ложности тех, которые ставят его под сомнение.
Такой объективный подход к анализу и оценке доказательств повышает убедительность обвинительной речи. Надо отказываться от сомнительных доказательств, может быть, даже заявляя об этом гласно. Это вызывает доверие у слушающих: во-первых, потому, что они видят в обвинителе судебного оратора, не собирающегося пользоваться «передержками» и «натяжками», а во-вторых, уверенного в том, что при помощи других имеющихся в деле доказательств он сможет надлежащим образом поддержать обвинение, оставаясь на позициях добросовестности и справедливости. Если этого не сделать, защита, даже не располагая достаточно сильной аргументацией, сосредоточит огонь своей критики именно на подробном разборе сомнительных доказательств, создавая тем самым впечатление, что все обвинение – это «карточный домик». Эти слабые стороны обвинения, использованные сильной защитой, сплошь и рядом в подобных случаях вынуждают обвинителя пользоваться репликой, повторяя на этот раз только изложение доказательств, не вызывающих сомнение.
Начинать анализ и оценку доказательств почти во всех случаях полезно с анализа и оценки отношения подсудимого к обвинению, т.е. с его показаний. Если показания подсудимого в суде разошлись с его же показаниями, данными в ходе предварительного следствия (а закон позволяет в этом случае огласить ранее данные подсудимым показания – п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ), обвинитель, объяснив причину этого, сразу может перейти к соответствующему опровержению, излагая показания потерпевшего, свидетелей, заключения экспертов и другие материалы, исследованные в стадии судебного разбирательства.
А.Ф. Кони рекомендует, оценивая показания подсудимого, показать его «внутренний мир», его характер, его способность к тем или иным действиям; тот же самый прием может быть использован и в отношении потерпевшего. Такой подход позволяет выявить, совместима ли натура подсудимого (или потерпевшего, если подсудимый пытается переложить на него свою вину) с действиями, о которых шла речь .
В этой части обвинительной речи большое значение имеет умелое сопоставление показаний и других доказательств: письменных, вещественных, заключений экспертов. Только на основе таких сопоставлений допустима оценка каждого доказательства и факта.

3. Установление объема обвинения в отношении каждого из подсудимых. Данный элемент обвинительной речи характерен для групповых дел со многими эпизодами преступной деятельности, в которой соучастники проявляли неодинаковую активность. Эта часть обвинительной речи может быть начата словами: «Проведенный анализ и оценка доказательств позволяют определить объем обвинения в отношении каждого из подсудимых отдельно. Обвинение считает доказанным, что подсудимый (имярек) совершил следующие преступления (или участвовал в совершении следующих преступлений). Конкретно им совершены следующие деяния...» И далее идет перечень этих действий подсудимого. Затем излагается обвинение в отношении каждого из остальных подсудимых.
При этом важно не забывать, что должна быть проведена четкая градация, установленная ст. 33 УК РФ: кто из соучастников является исполнителем, непосредственно совершившим преступление, кто – организатором, подстрекателем, пособником. Должны быть раскрыты все стороны деятельности каждого из соучастников по каждому преступлению. Может случиться так, что роль соучастника будет меняться: подстрекатель в одном преступлении может оказаться организатором или исполнителем в другом преступлении. Труднее всего выявить организатора. Члены преступного сообщества могут заранее сговариваться, кого они назовут организатором, чтобы скрыть действительного организатора. В группе взрослых и несовершеннолетних обычно стремятся указать на несовершеннолетнего как на организатора или на соучастника, ранее не судимого. Нередко уговорами, угрозами или иным способом заставляют одного из членов группировки взять на себя ответственность за организацию совершения преступления.
Задача обвинителя состоит в том, чтобы помочь суду правильно разобраться в степени вовлеченности каждого из подсудимых в преступную деятельность .

4. Обоснование юридической квалификации преступления. В данном разделе речи государственный обвинитель сравнивает признаки преступления, изложенные как в общей, так и в особенной частях уголовного закона, с преступлением, доказанным в ходе судебного следствия. Установив сходство между ними, прокурор должен четко выделить те признаки, которые дают основание квалифицировать преступление по соответствующим статьям уголовного закона, с указанием пункта и части статьи.

5. Характеристика личности подсудимого и потерпевшего. Как известно, в суде выясняются не только обстоятельства преступления и причастность к нему определенных лиц, но и те причины, которые вызвали его совершение, т.е. объективные и субъективные факторы, побудившие человека нарушить закон, стать на путь преступления. Для правильного и справедливого разрешения уголовного дела, назначения подсудимому справедливого наказания суд должен знать, является ли преступление закономерным результатом проявления стабильных личных качеств подсудимого, его «злой воли» или совершено им как бы «поневоле», под влиянием виктимного поведения, безнравственных и противоправных действий потерпевшего, других неблагоприятных внешних обстоятельств, подтолкнувших подсудимого к противоправным действиям.
В этом разделе речи обвинитель должен раскрыть психологический механизм совершенного, показать те черты и качества подсудимого и потерпевшего, которые отразились в преступлении, обусловили его и имеют значение для правильного и справедливого разрешения уголовного дела.
Характеристика подсудимого и потерпевшего должна быть объективной, подтверждаться доказательствами по делу и вытекать из его материалов. Государственный обвинитель не должен умалчивать о противоправных, аморальных действиях потерпевшего в момент совершения преступления.
Отрицательная характеристика подсудимого и потерпевшего должна быть корректной и обоснованной. Государственный обвинитель обязан быть сдержанным в выборе слов и выражений. Он не вправе прибегать к насмешкам, издевательскому тону и другим резким выпадам, унижающим подсудимого и потерпевшего, оскорбляющим их честь и достоинство.
С этической точки зрения, видимо, самый сложный и ответственный элемент речи – характеристика подсудимого. Прокурор обязан учитывать, что он говорит о человеке, который еще не признан судом преступником. Субъективный подход к оценке личности подсудимого должен быть исключен, иначе в обвинительной речи он перерастает в обвинительный уклон, в стремление прокурора обвинять во что бы то ни стало, что приводит к необъективности прокурора. Недопустимо и безнравственно что-либо голословно утверждать, игнорировать положительные стороны, обращать достоинства подсудимого в недостатки, оглашать порочащие его данные, не имеющие отношения к делу. Государственному обвинителю не следует оглашать сведения об интимной жизни подсудимого, если это не имеет существенного значения для дела.

6. Соображения о виде и размере наказания и разрешение вопросов, связанных с возмещением причиненного ущерба. После анализа фактической и юридической сторон государственный обвинитель должен высказать свои соображения о мере наказания, подлежащей применению к подсудимому, т.е. о виде наказания, его размере или сроке, условиях отбывания наказания. Высказывая свое мнение о мере наказания, прокурор обязан обосновать его, привести соответствующие аргументы с учетом предусмотренного гл. 10 УК РФ порядка назначения наказания, характера и степени общественной опасности содеянного, личности виновного и обстоятельств, смягчающих и отягчающих ответственность.
При подготовке этой части обвинительной речи государственный обвинитель обязан исходить из того, что во всех случаях наказание должно быть не только законным, т.е. соответствовать требованиям норм уголовного закона, и обоснованным, т.е. основано на исследованных судом материалах дела, но и справедливым. К сожалению, имеют место случаи, когда прокуроры требуют неоправданно суровых мер наказания лицам, совершившим преступления небольшой тяжести, второстепенным участникам преступления, при отсутствии вредных последствий.
В тех случаях, когда преступлением причинен материальный ущерб, государственный обвинитель в судебной речи должен обосновать свое отношение к гражданскому иску, указать, установлен ли факт причинения материального ущерба, кому этот ущерб нанесен и в каком размере, а также подлежит ли удовлетворению заявленный гражданский иск полностью или частично, в каком размере и с кого, в каком порядке необходимо производить взыскания. При этом прокурор обязан привести соответствующие расчеты, указать размер, подлежащий взысканию, а также сослаться на закон, на основании которого гражданский иск должен быть разрешен.

7. В необходимых случаях государственный обвинитель в речи может высказать свои соображения и по другим предусмотренным ч. 1 ст. 299 УПК РФ вопросам, разрешаемым судом при постановлении приговора, в том числе о том, как поступить с имуществом, на которое наложен арест для обеспечения гражданского иска или возможной конфискации имущества, как поступить с вещественными доказательствами.
В юридической литературе выделяется и такой раздел обвинительной речи как анализ причин и условий, способствовавших совершению преступления. Представляется, что в условиях действия УПК РФ, предусматривающего установление только обстоятельств, способствовавших совершению преступления (ч. 2 ст. 73), эти обстоятельства целесообразно анализировать в первом и втором разделах обвинительной речи – при анализе элементов состава преступления, к которым они относятся, и соответствующих доказательств. Например, при анализе субъективной стороны преступления надо показать условия возникновения умысла, факторы, способствовавшие его появлению и реализации. При доказывании объективной стороны преступления прокурор должен раскрыть обстоятельства, которые облегчили, а по некоторым делам и прямо спровоцировали лицо на совершение преступления, и т. п.
В заключении своей речи государственный обвинитель решает следующие задачи: стремится окончательно убедить судей в правильности и справедливости своей позиции; напоминает им наиболее важные результаты судебного следствия; подводит итоги процесса, указывает на те уроки, которые следует извлечь из данного дела, подчеркивает опасность преступления и значение ожидаемого приговора.
Заключение должно быть кратким, ясным, четким, сильным по эмоциональному воздействию на слушателей, а его содержание органически вытекать из всех предшествующих разделов главной части обвинительной речи.
Подготовить заключение речи подчас так же сложно, как и вступление. Но если вступление «не дается» оратору потому, что он еще не осмыслил и не проанализировал все материалы дела, то заключение трудно составить из-за того, что суть всей речи, все сделанные выводы в ней необходимо подытожить всего одной или несколькими фразами, которые не ослабили бы, а усилили впечатление от выступления в прениях государственного обвинителя. Неудачное заключение может испортить все впечатление о судебной речи, снизить ее действенность.
Интересная характеристика заключительной части обвинительной речи дается в работе прокурора А. Левенстима: «Придумать красивый период, чтобы закончить свою речь, так же трудно, как и составить введение… Заключение должно быть венцом всего здания; нужно, чтобы в нем вылилась сущность всей речи, которая длилась несколько часов… Надо остановить свою речь не на бесцветной фразе, а на эффектном, сильном месте, произнося последние слова с полным одушевлением…Заключительные фразы должны усилить впечатление, произведенное речью, а не ослаблять значение тех выводов, которые получены из анализа улик. Для этого опять–таки более пригодны рельефные факты и убедительные выводы, а не пустые, громкие слова» .
Следует отметить, что не в каждой обвинительной речи обязательна самостоятельная заключительная часть. В ней возникает необходимость по сложным делам, имеющим высокую общественную значимость, особенно когда дело рассматривается в присутствии многочисленной аудитории. По обычным, простым делам заключительной части речи может и не быть.

1.6. Форма обвинительной речи

Обвинительная речь – самое ответственное, сложное и продолжительное выступление государственного обвинителя. Для обеспечения действенного воздействия на судей и слушателей обвинительная речь должна быть убедительной не только по структуре и содержанию, но и по форме произнесения.
Убедительная форма произнесения обвинительной речи характеризуется теми качествами, которые способствуют положительному решению задач, связанных с аргументацией, построением убедительной судебной речи (доказать правоту того, что мы защищаем, расположить к себе слушателей и направить их мысли в нужную для дела сторону), прежде всего тем, что произносится не «по бумажке», а живо, свободно. Живая, свободная речь более эффективно воздействует на слушателей, обеспечивает не только доказательность, но и имеет силу внушения. Именно этим отличается речь подлинного оратора от сообщения докладчика.
Антиподом такого выступления выглядит «казенная» судебная речь, при произнесении которой оратор, уподобляясь докладчику, зачитывает заранее приготовленную речь «по бумажке» или механически воспроизводит ее «по памяти». Все сказанное не означает, что обвинитель, готовясь к судебным прениям, не должен заранее готовиться к обвинительной речи. В то же время речь, прочитанная слово в слово по написанному тексту, когда оратор не отрывается от бумажки, никакого отношения к ораторскому искусству не имеет.
Для того чтобы овладеть умением произносить убедительную речь в состязательном уголовном процессе, судебный оратор должен готовить не только саму речь, но и себя к произнесению такой речи, т.е. воспитывать, формировать, развивать, оттачивать и шлифовать духовные качества подлинного судебного оратора, прежде всего умение самостоятельно мыслить, общую и профессиональную культуру.
Следует учитывать, что судья и процессуальные противники о надежности, благоразумии, здравом смысле судебного оратора судят по его речевой деятельности не только во время судебных прений, но и на предыдущих этапах судебного разбирательства, в частности, по его умению ставить допрашиваемым лицам правильные вопросы. Одной из ошибок участников процесса как раз и является постановка бессмысленных вопросов. О вреде подобных вопросов свидетельствует следующее замечание И. Канта: «Умение ставить разумные вопросы есть уже важный и необходимый признак ума или проницательности. Если вопрос сам по себе бессмыслен и требует бесполезных ответов, то кроме стыда для вопрошающего он имеет еще тот недостаток, что побуждает неосмотрительного слушателя к нелепым ответам и создает смешное зрелище: один (по выражению древних) доит козла, а другой держит под ним решето» .
Во время судебного следствия «доение козла» выражается в постановке допрашиваемым лицам бестолковых, ненужных вопросов, побуждающих давать на них ответы, которые не «работают» на «поле» обвинения. Это, бесспорно, подрывает авторитет государственного обвинителя и у допрашиваемых лиц, и у председательствующего судьи, ибо невольно вызывает у слушателей иронично-скептическое отношение и, таким образом, снижает убедительность обвинительной речи еще до начала судебных прений.
Произнесенная речь способствует эффективному решению стоящих перед государственным обвинителем задач только тогда, когда в ней проявляются такие коммуникативные качества, как ясность, логичность, выразительность и точность речи. Она также должна быть лаконичной при достаточной продолжительности.
Ясность речи заключается в ее доходчивости. Речь должна быть понятна для слушателей. Ясность речи достигается использованием общеупотребительных слов и выражений.
Популярность, доступность, прозрачность речи, а значит, и ее убедительность зависят и от других коммуникативных качеств речи, в том числе от ее логичности.
Логичность речи заключается в последовательном изложении ее содержания в соответствии с законами логики.
На типичные проявления логически непоследовательной, а значит, непонятной и неубедительной речи указывал А.Ф. Кони: «Если мысль скачет с предмета на предмет, перебрасывается, если главное постоянно прерывается, то такую речь почти невозможно слушать» . Очевидно, что подобная речь формирует у слушателей нежелания внимать доводам оратора, затрудняет установление и поддержание психологического контакта.
И наоборот, если мысли текут, развиваются в четкой логической последовательности, такая речь не вызывает никаких неприятных ощущений для слушателей, ибо она покоряет ум и сердце своим гармоническим единством. «Естественное течение мысли, – писал А.Ф. Кони, – доставляет кроме умственного глубокое эстетическое наслаждение» , что придает речи еще большую понятность, облегчает установление и поддержание психологического контакта.
Для построения и произнесения логически последовательной, связной судебной речи необходимо изначально тщательно продумать ее план и композицию.
План речи – это ее содержательная схема, в которой отражается логика перехода от одной мысли к другой.
Естественный переход от одного к другому обеспечивается и логически совершенной композицией судебной речи, логически-смысловым единством всех ее частей (вступления, главной части и заключения). О логически-смысловом единстве совершенной речи очень красочно сказал Платон: «Всякая речь должна быть составлена словно живое существо, – у нее должно быть тело с головой и ногами, причем туловище и конечности должны подходить друг к другу и соответствовать целому» .
Для того чтобы разработать и произнести такую гармоничную речь, необходимо прежде всего четко определить замысел речи, ее главную мысль – тезис речи, который красной нитью будет проходить через все части речи и связывать их в единое целое.
В суде главная мысль, которая должна последовательно развиваться в каждой части речи, в каждом ее фрагменте, в каждом слове и даже в каждом логическом ударении, паузе или интонации, так или иначе связана с позицией государственного обвинителя по вопросам о фактической стороне дела и виновности подсудимого и другим вопросам, подлежащим разрешению судом при вынесении приговора.
Эффективному усвоению председательствующим судьей и другими слушателями главной мысли государственного обвинителя, его позиции и доводов, на которых она основана, способствует еще одно важное коммуникативное качество – лаконичность при достаточной продолжительности речи. Это коммуникативное качество выражается в отсутствии лишних слов, мешающих движению главной мысли, экономности, емкости, упругости, содержательности речи, в которой «словам тесно, а мыслям просторно». Лаконичная речь, обладающая достаточной продолжительностью, может быть и краткой, и длинной, и очень краткой, и очень длинной, произносимой в течение нескольких часов и даже дней – когда здравый смысл подсказывает, что разумно, целесообразно, уместно избрать ту или иную продолжительность речи, с учетом обстоятельств дела, замысла оратора, его интеллектуально-духовного потенциала, его речевых ресурсов, умений и навыков.
Государственным обвинителям известно, что слишком длинная судебная речь нередко бывает неудачной. Но и короткая речь чаще всего функционально неоправданна, если она по сложному делу не позволяет понятно, полно и убедительно разъяснить суду позицию и доводы обвинения.
Это хорошо понимали еще античные ораторы, о чем свидетельствует высказывание Цицерона: «Повествование согласно правилам должно быть кратким... если же краткость состоит в том, чтобы все слова были только самыми необходимыми, то такая краткость требуется лишь изредка, обычно же очень мешает изложению – не только потому, что делает его темным, но и потому, что уничтожает самое главное достоинство рассказа – его прелесть и убедительность» .
Эту мысль Цицерон последовательно развивал, подчеркивая, что краткость является достоинством речи лишь в том случае, «если предмет того требует» .
По сложным уголовным делам об убийствах и других тяжких преступлениях, обвинение по которым основано главным образом на косвенных доказательствах, особенно при их дефиците или противоречивости, краткая речь может быть просто неуместной. Государственный обвинитель, который собирается пленить суд слишком краткой, лапидарной речью, рискует тем, что умы и сердца судей окажутся в плену аргументов более разговорчивого процессуального противника.
Не случайно П. Сергеич предостерегал судебных ораторов от такой речи: «Сжатая речь – опасное достоинство для оратора» . Основная опасность сжатой, слишком короткой речи в том, что она не обеспечивает эффект убеждающего внушения в обвинительной речи. Такое убеждающее внушение обеспечивает только достаточно продолжительная речь.
Л.Е. Владимиров писал: «Искусство защитника должно состоять в том, чтобы, не будучи многословным, а скорее сжатым, говорить, однако, настолько долго, чтобы подчинить себе волю и мысль слушателей. Очень короткою речью нельзя достигнуть той внушаемости слушателей, какая нужна» .
В то же время речь не должна быть очень длинной, многословной. Если судьи начинают ощущать, что их утомляет продолжительность речи, они невольно испытывают негативное отношение к прокурору или адвокату, злоупотребляющему их вниманием. В этот момент судьи меньше всего предрасположены внимать доказательствам и внушениям такого оратора, поскольку их больше всего начинает занимать не то, о чем он говорит, а то, когда он перестанет говорить. И каждое следующее слово судебного оратора, продолжающего испытывать их терпение, может вызвать у них сильнейшее неприятие, нежелание прислушиваться к его доводам. Обыкновенно такая реакция проявляется, когда обвинительная речь не только чрезмерно продолжительна, но и недостаточно выразительна.
Выразительностью (экспрессивностью) речи называются такие особенности ее структуры, которые поддерживают внимание и интерес у слушателей, облегчают восприятие, запоминание изложенного в речи материала, содержащихся в ней рассуждений, фактов, доказательств и их взаимосвязей, вызывают положительные эмоции и чувства, активизирующие воображение, логическое и образное мышление и память.
О значении выразительности для построения убедительной судебной речи очень образно сказал Цицерон: «Мы склоняем людей к своему мнению тремя путями – или убеждая их, или привлекая, или возбуждая; но из этих трех путей лишь один должен быть на виду: пусть кажется, что мы стремимся только к убеждению; остальные же два наши средства, подобно крови в жилах, должны сочиться по всему составу речей» .
Средствами для привлечения и возбуждения внимания слушателей, которые «подобно крови в жилах, должны сочиться по всему составу речей», служат такие структурные элементы речи, обеспечивающие ее выразительность, экспрессивность, как эстетически совершенный стиль речи (единство в многообразии высказываемых мыслей, слов, выражений, фраз, оборотов, периодов, разделов и тона речи) и образные средства речи.
Художественность и своеобразие стилю придает индивидуальный слог речи, т.е. оригинальная манера выразительно, рельефно и изящно высказывать свои мысли.
В талантливой судебной речи выразительность обеспечивается также использованием образных средств речи, благодаря которым судебная речь воспринимается как художественное произведение. «Прочтите любую речь истинного оратора, – пишет П. Сергеич, – и вы убедитесь, что будучи обвинением или защитой, она есть вместе с тем художественное произведение» .
Обвинительная или защитительная речь только тогда воспринимается слушателями как художественное произведение, когда она достаточно разработана во всех своих частях, т.е. и во вступлении, и в главной части, и в заключении, и когда эти части не диссонируют друг с другом.
В процессе разработки судебной речи используются следующие образные средства речи: сравнения, метафоры, ирония, обороты речи, в которых слова, фразы и выражения употребляются в переносном, образном смысле в целях достижения большей художественной выразительности.
Судебная речь, украшенная образами, несравненно выразительнее, живее, нагляднее простой речи, составленной из одних рассуждений. Поэтому образная речь лучше запоминается судьями и присяжными заседателями, оказывает действенное влияние на формирование их внутреннего убеждения.
Для обеспечения эффективного решения всех задач, связанных с процессом убеждения, образные средства должны применяться в оптимальном сочетании с риторическими фигурами.
Риторические фигуры (фигуры речи) – это особые стилистические обороты, служащие для усиления образно-выразительной стороны высказывания (речевые повторы, антитеза, предупреждение, вопросно-ответный ход, риторический вопрос, неожиданный перерыв мысли и умолчание). Говоря словами П. Сергеича, фигуры речи – это «курсив в печати, красные чернила в рукописи» .
В процессе произнесения и восприятия речи риторические фигуры выступают в роли своеобразных «манков», привлекающих внимание и возбуждающих интерес слушателей к речи, активизирующих у них логическое и образное мышление, воображение, логическую и образную память.
В судебной речи наиболее распространенная фигура – речевой повтор. При правильном расположении повторение одного и того же придает фразе не только ясность, но и значительность, что делает высказывание более убедительным, поскольку, как отмечал Аристотель: «В речи, как в угощении: малое (количество блюд) может оказаться большим.., если их умело расположить.., повторение одного и того же способствует величавости речи.., повторенное слово… придает фразе значительность» .
Этому способствует и повторение одних и тех же мыслей с помощью новых речевых оборотов, подчеркивающих различные оттенки и нюансы высказываемой мысли.
Речевые повторы и обусловленный ими «стереоэффект», как бы умножающий количество высказываемых мыслей, создают комфортные психологические условия для усвоения слушателями наиболее важных доводов государственного обвинителя.
Вопросно-ответный ход – риторическая фигура, которая заключается в том, что оратор задает себе (и слушателям) вопросы и сам на них отвечает.
Вопросно-ответный ход можно сочетать с еще одной риторической фигурой – риторическим вопросом – стилистической фигурой речи, которая состоит в том, что оратор эмоционально утверждает или отрицает что-либо в форме вопроса, но не отвечает на него. Риторический вопрос рассчитан на то, что у слушателей сама собой возникнет мысль: «Ну, разумеется, это так!».
Для направления мыслей слушателей в нужную для дела сторону особенно эффективен такой риторический прием, как фигура умолчания – эффективный способ убеждающего внушения, который состоит в том, что оратор в своей речи не договаривает все до конца, не «разжевывает» слушателям очевидные мысли, конечные выводы, а только сообщает им веские фактические данные, которые и на сознательном, и на подсознательном уровне «запускают» механизм мышления таким образом, что слушатели самостоятельно, путем собственных размышлений и сопутствующих им интеллектуальных подсознательных и эмоциональных ассоциаций приходят к конечным выводам, прогнозируемым судебным оратором.
Риторическая фигура, основанная на понимании общих свойств человеческой природы, была хорошо известна древним ораторам. Античный риторик Деметрий в трактате «О стиле» писал: «Ведь тот, кто понял недосказанное вами, тот уже не просто слушатель, но ваш свидетель, и притом доброжелательный. Ведь он самому себе кажется понятливым, потому что вы представили ему повод проявить свой ум. А если втолковывать слушателю как дураку, то будет похоже, что вы плохого мнения о нем» .
Для активизации познавательных и эмоциональных процессов слушателей в судебных речах могут использоваться и такие речевые фигуры, как антитеза, предупреждение и неожиданный перерыв мысли.
Антитеза – это риторическая фигура, в которой для усиления выразительности речи резко противопоставляются явления, понятия и признаки.
Элементы смыслового противопоставления могут содержаться и в предупреждении – речевой фигуре, которая состоит в том, что оратор, прогнозируя возражения слушателей или какого-либо оппонента и опережая их, сам себе возражает от лица слушателей или оппонента и опровергает эти возражения от своего имени.
Искусные судебные ораторы умело используют еще один риторический прием – неожиданный перерыв мысли – речевую фигуру, которая заключается в том, что оратор неожиданно для слушателей прерывает начатую мысль, а затем, поговорив о другом, возвращается к недоговоренному ранее. Этот прием дает пищу не только вниманию, взбадривая и освежая его, но и любопытству, поддразнивая его, что способствует формированию у слушателей интереса к речи, поддержанию психологического контакта, направлению мыслей в нужную для дела сторону.
Итак, выразительность (экспрессивность) речи достигается при помощи структурных элементов речи: речевых фигур, образных средств речи (сравнения, эпитета, иронии и других тропов) и эстетически совершенного стиля речи. Искусное применение государственным обвинителем этих средств обеспечивает эффективное воздействие не только на ум, но и на чувства слушателей.
Для решения данной сверхзадачи речь государственного обвинителя должна обладать еще тремя важными коммуникативными качествами: уместностью, искренностью и точностью.
Уместность – это такая организация средств языка и речи, которая больше всего подходит к ситуации, отвечает задачам и целям общения, способствует установлению и поддержанию психологического контакта между говорящим и слушающим.
По мнению Квинтилиана, в судебной речи уместен стиль, соответствующий принципу «золотой середины»: «Пусть красноречие будет великолепно без излишеств, возвышенно без риска... богато без роскошества, мило без развязности, величаво без напыщенности: здесь, как и во всем, вернейший путь – средний, а все крайности – ошибки» .
Такой умеренный стиль красноречия для обвинительной речи оптимален. Он в наибольшей степени отвечает предмету судебной речи, особенно когда речь идет о таких обстоятельствах, разукрашивать которые «цветами красноречия» не просто неуместно, а вопиюще кощунственно.
В состязательном процессе доверие к государственному обвинителю обеспечивается еще двумя важными коммуникативными качествами речи – точностью и искренностью, которые имеют особенно важное значение для обеспечения доказательности и эффекта убеждающего внушения.
Искренность речи – это такое коммуникативное качество, которое заключается в вызывающем доверие слушателей тоне речи, естественным образом выражающем подлинные мысли и чувства оратора, его внутреннюю убежденность в правильности и справедливости отстаиваемых им в речи положений, что способствует формированию такой же внутренней убежденности и у слушателей.
По свидетельству К.Л. Луцкого, слушатели скорее склонятся на сторону того, в ком они видят человека правдивого, искреннего. «Да и сам оратор, если он говорит убежденно и искренне, выскажет свои мысли ярче и сильнее, заставит подчиниться своей воле» .
Внутренняя убежденность в правильности и справедливости содержания речи психофизиологически обусловливает ее искренний тон, естественным образом выражающий подлинные мысли и чувства оратора, что вызывает эффект убеждающего внушения, сопровождающийся формированием у слушателей доверия к нему, психологической предрасположенности к поддержке его мнения, согласия с его доводами.
Чувство, что судебный оратор говорит правду, у слушателей формируется и в тех случаях, когда в его речи проявляется еще одно важное коммуникативное качество, вызывающее доверие к оратору: точность речи, которая заключается в соответствии высказываний говорящего явлениям действительности.
В судебном процессе точность судебной речи выражается прежде всего в фактической добросовестности оратора. На это специально обращал внимание Л.Е. Владимиров в пособии для защиты в уголовном процессе: «К судебной борьбе... нужно предъявить одно безусловное требование: судебные деятели, юристы... должны отличаться от политических и общественных дельцов одною чертою: самою высокою добросовестностью в изложении фактов. Адвокат должен быть нотариусом фактов» .
Неточная речь, допущена ли она умышленно или по небрежности, подмечена ли она судьей или с помощью внимательного процессуального противника, выставляет прокурора или адвоката в положение изобличенного обманщика, с мнением и доводами которого люди меньше всего расположены считаться при разрешении дела.
Таким образом, подрывающая доверие к судебному оратору неточная речь – опасная ошибка государственного обвинителя. Если доверие потеряно, то как сторона состязательного процесса государственный обвинитель не оказывает никакого влияния на внутреннее убеждение судей.
Следовательно, чем меньшим количеством доказательств располагает государственный обвинитель для обоснования правильности и справедливости своей позиции, тем большее значение имеет точность его речи, проявляющаяся в добросовестном и опрятном обращении с фактами при их изложении и интерпретации, ибо только тогда он может рассчитывать на то, что судьи будут видеть в нем не только добросовестного «нотариуса» фактов дела, но и мудрого, надежного их интерпретатора.
Приведенный анализ свидетельствует о том, что в судебном процессе убедительность речи государственного обвинителя зависит от системы коммуникативных качеств его речи, важнейшие из которых – точность, искренность, уместность, выразительность, лаконичность при достаточной продолжительности, логичность и ясность (понятность) речи.
Влияние каждого из этих коммуникативных качеств на убедительность речи носит системный характер, т.е. каждое из них способствует проявлению других коммуникативных качеств (например, ясность речи способствует логичности, а логичность речи – ее ясности) и убедительности речи в целом.
Отсутствие или слабая выраженность одного или нескольких указанных коммуникативных качеств разрушает убедительность судебной речи, подрывает авторитет государственного обвинителя, снижает его способность оказывать посредством речи легальное воздействие на судей с целью убедить их в законности, обоснованности и справедливости своей позиции и доводов, на которых она основана.
Убедительность судебной речи зависит и от таких ее коммуникативных качеств, которые обеспечиваются владением техникой речи.
Судебный оратор обязан уметь доносить до слушателей тончайшие смысловые и эмоциональные оттенки своей речи. Он должен научиться своевременно делать паузы – логические, психологические.
Логическая пауза есть отражение знаков препинания, и тем самым она помогает правильно, грамотно воспринимать смысл сказанной фразы.
Психологическая пауза, не подчиняясь никаким формальным законам, позволяет привлечь внимание слушателей к наиболее важной, значимой части фразы. Например, государственный обвинитель говорит: «Подсудимого не остановило даже то, что потерпевшей … (здесь пауза) всего 7 лет». В этом случае психологическая пауза после слова «потерпевшей» подготавливает слушателей к восприятию отягчающего обстоятельства – совершение преступления в отношении малолетнего ребенка. Наличие паузы усилило фразу.
Еще один важный элемент техники речи – это интонация, которая как бы окрашивает речь, причем различным ее частям могут быть присущи различные интонационные оттенки.
Для вступления чаще всего характерна спокойная, сдержанная интонация, для заключительной части – несколько взволнованная.
Важным элементом техники речи служит и ударение. Фраза, в которой все слова произносятся без выделения самого важного из них, становится бесцветной. В то же время недопустимо и перегружать свою речь ударениями, так как это делает ее сложной для восприятия, дезориентирует в том, на что следует обратить особое внимание.
Государственному обвинителю во время произнесения речи следует быть «экономным» и в жестах, которые должны быть естественными, непринужденными; подчеркивать только то, что хочет сказать оратор, а не отвлекать слушателей.

1.7. Выступление государственного обвинителя с репликой

После произнесения речей всеми участниками прений сторон каждый из них может выступить еще один раз с репликой. Право последней реплики принадлежит защитнику и подсудимому (ч. 6 ст. 292, ч. 1 ст. 337 УПК РФ).
Реплика – слово латинского происхождения, означает ответ, возражение, замечание одного собеседника на слова другого. Следует помнить, что реплика не есть ни повторение, ни продолжение основной речи. Она имеет вполне самостоятельное значение и должна быть только ответом на речь другой стороны. В процессуальном смысле реплика означает ответ, возражение одной стороны на доводы и соображения другой стороны, изложенные в прениях на судебном процессе.
Итак, реплика – это тоже речь, но речь особого рода, в которой одна сторона отвечает на речь другой стороны, т.е. вступает с ней в полемику.
Полемика – это борьба принципиально противоположных мнений по тому или иному вопросу, публичный спор с целью защитить, отстоять свою точку зрения и опровергнуть мнение оппонента. С точки зрения логики, полемика – столкновение, логическая борьба несовместимых утверждений, взглядов, позиций .
В процессе полемики между участниками прений сторон в суде удачная реплика по своему убеждающему воздействию может даже превосходить основную речь. Как отмечал Л. Е. Владимиров, «в репликах стороны, избавившись от разных украшений, свойственных первым речам, вступают в настоящий бой доказательствами и аргументами. Часто в репликах силы сторон развертываются с особой энергией, и нередко реплики играют более важную роль, чем первые речи» .
Выступление государственного обвинителя с репликой представляет собой его замечания и возражения на выступления защитника и (или) других участников прений сторон. Государственный обвинитель должен обязательно указать, на выступление какого участника прений сторон он намерен ответить в реплике.
Чаще всего государственный обвинитель реализует свое право на реплику, когда защитник применил недобросовестные методы защиты, например:
ссылался на не исследованные в судебном заседании доказательства;
исказил фактические обстоятельства дела;
неверно изложил позицию государственного обвинителя;
пытался без достаточных оснований опровергнуть признанные допустимыми доказательства обвинения;
позволил себе грубое, нетактичное высказывание в отношении участников судебного разбирательства, ущемляющее их честь (общественную репутацию) и личное достоинство.
При наличии подобных фактических оснований государственный обвинитель обязан использовать свое право на реплику. Отказ от нее в подобных ситуациях означал бы согласие прокурора с позицией защитника, а отсутствие реакции на неэтичное поведение защитника создаст впечатление пассивности, беспринципности, слабоволия прокурора. Это грозит подрыву позиции государственного обвинителя.
Если поводом для реплики послужили спорные, необоснованные положения в речи защитника, государственному обвинителю в начале своего выступления с репликой целесообразно выделить и дословно процитировать указанные положения, чтобы противная сторона не могла упрекнуть прокурора в искажении ее речи. После этого следует критически проанализировать спорные и необоснованные положения речи защитника, показать суду их ошибочность и неправомерность позиции защитника по обсуждаемому вопросу. Анализ несостоятельных аргументов процессуального противника должен быть проведен глубоко, всесторонне и убедительно.
Действенность реплики возрастает, если она произносится сразу же в ответ на выступление процессуального противника в виде удачной импровизации. Например, выступая в качестве представителя страхового общества по делу обвинявшегося в умышленном поджоге Овсянникова, В.Д. Спасович в ответ на упрек защитника Овсянникова, что он строит свои выводы на одних косвенных уликах, на чертах и черточках, ответил: «Н-да! Черты и черточки! Но ведь из них складываются очертания, а из очертаний – буквы, а из букв – слоги, а из слогов возникает слово, и это слово – поджог!».
Полемика сторон в форме реплики только тогда помогает суду разобраться в обстоятельствах дела, принять правильное и справедливое решение, когда она касается вопросов, имеющих важное значение для дела и ведется принципиально и достойно. Выступая с репликой, прокурор обязан быть сдержанным, тактичным, не позволять себе опускаться до уровня уязвленного чиновника, помня, что он – представитель государства, поэтому полемика в речи государственного обвинителя ни в коем случае не должна перерастать в личные выпады против защитника, гражданского ответчика, в мелочные придирки, а тем более в передергивание фактов и слов.
Действенность выступления государственного обвинителя с репликой зависит не только от содержания, но и от формы выступления с репликой, внушительной, корректной, рассудительной, спокойной и уверенной манеры произнесения реплики, располагающей к себе слушателей.

1.8. Отказ государственного обвинителя от обвинения

Выступление прокурора с отказом от обвинения представляет собой адресованное суду обращение государственного обвинителя, в котором он констатирует, что представленные доказательства не подтверждают (полностью или частично) предъявленное подсудимому обвинение, и мотивирует невозможность его поддержания. Выступление прокурора с таким обращением фактически прекращает целиком либо в части уголовное преследование в отношении подсудимого и влечет прекращение судом уголовного дела по основаниям, предусмотренным ч. 7 ст. 246, п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ.
Структура и содержание выступления прокурора с отказом от обвинения зависит от конкретных особенностей рассматриваемого уголовного дела, а также от правового основания прекращения уголовного дела или уголовного преследования в отношении определенного лица.
Как следует из ч. 7 ст. 246 УПК РФ, в любом случае выступление прокурора с отказом от обвинения должно содержать изложение мотивов полного или частичного отказа от обвинения с обоснованием причин, по которым государственный обвинитель в ходе судебного разбирательства пришел к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение или имеются иные предусмотренные законом основания для прекращения уголовного дела или уголовного преследования. Прокурор обязан аргументировать законность и обоснованность своей позиции путем анализа и оценки представленных обвинением и защитой и исследованных в суде доказательств, всех обстоятельств и материалов дела.
Так, если прокурор убежден, что представленные сторонами доказательства свидетельствуют о непричастности подсудимого к совершению преступления, то при изложении мотивов отказа от обвинения прокурор должен сначала проанализировать и оценить версию обвинения и доказательства, изложенные в обвинительном заключении. После этого он должен проанализировать и оценить (в совокупности с доказательствами обвинения) доказательства, побудившие его прийти к выводу о непричастности подсудимого к совершению преступления.
В качестве примера изложения суду мотивов отказа от обвинения можно привести следующий фрагмент из судебной речи прокурора Ю.А. Костанова по делу Пилипенко, обвинявшегося в убийстве из корыстных побуждений потерпевшей Пиголкиной, в доме которой он снимал комнату1.
«На скамье подсудимых – не лучший, по видимому, из жителей этого славного города. За свою жизнь успевший уже познать позор и горечь уголовного наказания, но так и не научившийся никакому ремеслу, не свивший своего гнезда. Как говорится, не построивший дом, не посадивший дерева и не воспитавший сына. Нехорошо, конечно, но все же одного этого мало, чтобы человека наказывать в уголовном порядке. Пилипенко обвиняется в совершении тягчайшего из преступлении – убийстве из корысти. По мысли следователя, Пилипенко, которому Пиголкина завещала свой домик, не смог дождаться ее смерти и, охваченный страстью к обогащению, ускорил события, нанеся Пиголкиной роковой удар молотком по голове… Скажем прямо, человек, таким образом характеризующийся, вполне может оказаться убийцей. Как, впрочем, может оказаться убийцей любой другой. Ведь корыстные убийцы – это совсем не обязательно судимые за мелкое хищение пьянствующие грузчики продмагов. Скорее наоборот, для пьяницы не очень характерно такое убийство из желания ускорить получение не слишком завидного наследства, которое довольно скоро и так могло бы ему достаться.
Потому для нас не столь важно что за человек перед нами – герой труда или лентяй, романтичный однолюб или развратник, пьяница или трезвенник, праведник или грешник. Для нас важно, прежде всего, убивал ли он Пиголкину или нет. Так обратимся к доказательствам. Доказательств вроде бы не так уж и мало:
это протоколы осмотра места происшествия и изъятия вероятного орудия убийства – молотка;
это результаты судебно-медицинской экспертизы трупа Пиголкиной;
это показания племянницы убитой Рудовой и соседки убитой Кибальниковой;
это показания квартирантов убитой – Крутина, Левченко и Гайнова;
это, наконец, показания сокамерника подсудимого – Будаева.
Рассмотрим, однако, эти доказательств более пристально.
Протокол осмотра места происшествия зафиксировал обстановку в доме Пиголкиной на момент появления там работников милиции, местонахождение и позу трупа. Но никаких данных, изобличающих Пилипенко, протокол не содержит. Те следы Пилипенко, которые и могли бы быть обнаружены в доме, легко были бы объяснимы: Пилипенко там жил, Пилипенко вместе с Ларкиной был в доме, когда Пиголкина уже была мертва, подходил к кровати и касался трупа. Но нет – не зафиксировано в протоколе никаких следов его там пребывания. Нет в протоколе упоминаний и об обнаружении при осмотре орудия убийства, да еще и со следами рук Пилипенко...
Заключение судебно-медицинской экспертизы трупа Пиголкиной, излагая как и отчего наступила смерть, не отвечает на вопрос, кем она была убита…
Показания Рудовой и Кибальниковой не в пример красноречивее. И та и другая убеждены, что Пиголкину убил Пилипенко. Почему? – «А больше некому».
Кибальникова объясняет свою позицию просто: у Пиголкиной когда-то жило несколько котов. А потом этот зоосад исчез куда-то. Куда исчезли коты, убил ли их кто-нибудь или сами убежали от голодной жизни, Кибальникова не знает…
Столь же «доказательны» и показания Рудовой. Эта племянница Пиголкиной, судя по ее показаниям, считает себя наследницей убитой; она кровно обижена завещанием, по которому дом доставался Пилипенко. Ее вывод о виновности Пилипенко основан на личных наблюдениях: она считает, что Пилипенко держал старушку впроголодь, из чего, по ее мнению, следует, что Пилипенко с нетерпеньем ждал смерти Пиголкиной. На мой вопрос, как часто она бывала в гостях у тети, Рудова ответила честно и без затей: «На праздники…» Ее показания, на мой взгляд, не Пилипенко изобличают в убийстве, а ее самое – в остром желании добиться аннулирования завещания и завладеть домом Пиголкиной.
Ларкина подробно и довольно красочно описала нам, как Пилипенко пролежал у нее с температурой все праздники и как потом она вместе с Пилипенко обнаружила Пиголкину мертвой и затем как они вдвоем пытались вызвать сперва «скорую», а потом милицию. И ни слова об убийстве…
Ничего не добавляют к общей картине и показания Крутина, Левченко и Гайнова. Они подтвердили слова самого Пилипенко о том, что отношения его с убитой не выходили за рамки того, что принято называть «нормальными»: никаких ссор они не упомнили, жалобы старухи на питание были, но не на скудость его, а на однообразие, что, согласитесь, довольно далеко от обвинений в попытках уморить голодом… Когда они уехали на праздники, Пилипенко еще оставался дома вместе с Пиголкиной. Получается, что Пилипенко – последний, кого видели рядом с живой еще Пиголкиной. Он мог убить ее. Но от «мог убить» до «убил» – дистанция огромного размера.
Остаются еще показания Будаева, с которым Пилипенко содержался в одной камере в Новочеркасской тюрьме. По словам Будаева, Пилипенко сам рассказал ему, как убил старушку утюгом, а потом уложил труп на кровать. Почему-то Будаев особенно настаивал на утюге как орудии убийства. Это странно, так как об этом утюге умалчивают все – даже в протоколе осмотра он не упоминается; судебно-медицинская экспертиза орудием убийства назвала, как известно, другой предмет, и в судебном заседании эксперт убедительно объяснил, почему он исключает возможность нанесения смертельного удара утюгом (как, впрочем, и куском угля при падении). Показания Будаева не совпадают не только с объяснениями Пилипенко, но и со всеми другими материалами дела, и потому не могут быть положены в основу обвинения…
Сам Пилипенко почти признал себя виновным. Я говорю «почти» потому, что, заявив о своей виновности в убийстве, он нарисовал картину, явно не совпадающую с тем, что было на самом деле…
Таким образом, собранные следствием в течение почти полутора лет доказательства, как каждое из них в отдельности, так и взятые в их совокупности, не дают оснований для обвинения Пилипенко в убийстве Пиголкиной. Он мог ее убить, но столь же достоверно будет заявление о том, что мог ее убить и любой другой житель этого города. Чтобы осудить за убийство, мало сказать «мог убить», надо, основываясь на железной цепи улик, утверждать: «убил». Но нет у нас железной цепи улик, да и по большому счету улик нет вообще. Все возможности собирания новых доказательств напрочь утрачены, и тому причина – безжалостное время и неопытность следователей… Единственное, что я могу и обязан сделать – отказаться от обвинения. Правосудие торжествует, когда карает виновного, но еще большее торжество правосудия означает оправдание невиновного. Я прошу вас Пилипенко по предъявленному обвинению оправдать и из-под стражи освободить из зала суда».
При анализе и оценке доказательств государственный обвинитель обязательно должен указать те изменения, которые претерпели доказательства в ходе судебного следствия, и причины этих изменений. Если отказ от обвинения связан с появлением в суде новых доказательств, которые не исследовались на предварительном следствии, то прокурор обязан уделить больше внимания именно им.
В заключительной части выступления с отказом от обвинения прокурор, принимая такое процессуальное решение, должен указать правовые нормы, которыми он руководствовался, при этом он обязан назвать конкретное правовое основание прекращения уголовного дела или уголовного преследования в отношении данного лица.
После этого целесообразно высказать свое мнение о последствиях прекращения уголовного дела или уголовного преследования (отмена меры пресечения, судьба гражданского иска, вещественных доказательств и др.).

1.9. Культура речи государственного обвинителя1

Общение в судебном заседании обладает рядом особенностей, т.е. существуют строгие требования к культуре речи участников процесса, прежде всего к речи прокурора. Во-первых, высокий уровень официальности отношений участников процесса обязывает использовать деловой стиль русского литературного языка. Во-вторых, в суде прокурор выступает от имени государства, следовательно, его речь должна быть безупречной, лишенной серьезных погрешностей и явных стилистических ошибок.
В традициях русской речевой культуры для оратора обязательно соблюдение норм литературного языка. Малограмотность говорящего связывается в сознании слушателя с низким профессионализмом, вызывает недоверие к человеку за трибуной, делает его речь неубедительной.
1. Наиболее заметная ошибка устной речи – неправильная постановка ударения. Разноместность и подвижность ударения в русском языке затрудняют его освоение.
Следует правильно произносить:
договОр, договОрный, возбужденО, досмОтровый отдел, прАвы, непрАвы, каталОг, некролОг, осуждЁнный, осуждЁн, осужденА, осужденЫ, срЕдства, по срЕдствам, со срЕдствами, экспЕрт, судмедэкспЕрт, ходАтайство, ходАтайствовать. Часто недостаточный уровень культуры говорящего выдает не профессиональная, а бытовая лексика (привычка, вынесенная с детства). Приведем примеры нормативного ударения: свЁкла, цепОчка, отрезать нОжницами, в семьЮ, нАчал, началА, нАчали, пОнял, понялА, пОняли.
Примеры наиболее часто допускаемых ошибок: возбУждено (дело) (норма: возбужденО); дОбытых (доказательств) (норма: добЫтые, но дОбыто, дОбыты); предлОжили (норма: предложИли); исклЮчит (доказательства) (норма: исключИт); врУчена (копия) (норма: врученА); обыскОв (норма: Обысков); соблЮден (порядок) (норма: соблюдЁн); прИвод (норма: привОд); предлОжили (норма: предложИли); обеспечЕние (норма: обеспЕчение); ворвАлись (норма: ворвалИсь); прИняла (норма: принялА); до инструктажА (норма: инструктАжа); зАнялся (бизнесом) (норма: занялсЯ); занялО (норма: зАняло).
Работая над своей речью, оратору следует помнить, что он допускает ошибки в ударении не в бессчетном количестве слов, а в достаточно ограниченном перечне слов, поэтому, чтобы избежать ошибки, необходимо «отрабатывать» те слова и фразы, которые представляют для него проблему.
2. Менее ощутимы для самого говорящего ошибки, связанные с произношением. Часто это объясняется бытовой небрежностью — стремлением проговорить слово как можно быстрее, проглатывая его части.
Примеры ошибок такого рода: наркотицкие (наркотические); поэтилен (полиэтилен); щас (сейчас); две тыщи (тысячи); изложные доводы (изложенные).
Отдельная проблема – произношение аббревиатуры. Здесь строго соблюдается соответствие произношения типичному названию буквы в алфавите. Например, неправильно говорить: УкаРэФэ, надо: УКаэРэФ.
3. Грамматические ошибки. Образование слов и их форм, склонение существительных и спряжение глаголов, построение словосочетаний и предложений — это правила грамматики. Однако грамматические нормы, выработанные культурой языка, часто нарушаются в судебных речах.
В официальном общении недопустимо употребление так называемых суффиксов субъективной оценки: расписочка, подписочка, подросточки, проверочка, телефонограммка и т.д.
Ошибкой, свидетельствующей о недостаточной грамотности говорящего, можно назвать ненормативное использование частицы -ся после гласного звука: расписалися (вместо расписались), подвергалося (вместо подвергалось).
Не следует использовать в официальной речи глагол «извиняюсь» (норма: извините).
Серьезная грамматической проблема – склонение фамилий, хотя на этот счет имеются четкие рекомендации:
фамилии, оканчивающиеся на -ых, -их, -ко, не склоняются.
фамилии, оканчивающиеся на -а, как мужские, так и женские, всегда склоняются.
наибольшую трудность представляют фамилии третьей группы, оканчивающиеся на согласные буквы, поскольку при их склонении наблюдается дифференциация: мужские фамилии склоняются, женские – нет, при этом мужские фамилии, оканчивающиеся на -ок, -ек, -ец, склоняются без выпадения гласного. Так, правильной будет фраза: распоряжение Коржинека в отношении Лобока. Несклоняемость фамилии, оканчивающейся на согласной букве, означает, что речь идет о женщине.
Сходной с названной проблемой являются трудности склонения географических наименований в сочетании с родовым названием. Фразы «проживает в городе Иркутск», «уроженец города Зима» грамматически неправильны, так как по существующим нормам, если топоним представляет собой освоенное наименование, его следует склонять: «в городе Иркутске», «из города Зимы», «в селе Знаменском». Не склоняются малоизвестные населенные пункты с обобщающими словами «село», «посёлок», а также те, в названии которых род географического названия и обобщающего нарицательного слова не совпадает, например: «в селе Хомутово», «на станции Гончарово».
Наиболее частой грамматической ошибкой считается нарушение норм управления, т.е. неправильный выбор падежа зависимого компонента словосочетания (грамматическая сочетаемость).
Так, глаголы «разъяснять», «пояснять», «полагать» управляют винительным падежом без предлога, поэтому следует говорить «полагал, что…», а словосочетание «полагал о том, что…» будет неверным.
Еще несколько распространенных случаев неправильного выбора падежа зависимого слова: «возражаю о вызове» (надо: «возражаю против вызова»), «согласно приказа» (надо: «согласно приказу»), «в чем был одет С.?» (надо: «во что был одет С.?»).
Очевидно, что проблема выбора падежа в ситуации устного и публичного общения не проста, так как оратор вынужден делать этот выбор мгновенно, в считанные доли секунды. Для успешного построения фразы необходимы безупречное знание языка и опыт публичных выступлений.
4. Лексико-стилистические нормы публичной речи.
Правильное, точное и уместное употребление слов, пожалуй, наиболее сложная проблема для выступающего публично. Ситуация официального общения требует точного словоупотребления, а устность не дает возможности заниматься подбором слова, так как процесс обдумывания мысли и говорение протекают почти одновременно.
В итоге наиболее успешным оказывается тот оратор, который, если так можно выразиться, готовился к своему выступлению всю жизнь, т.е. начитан, обладает богатым запасом слов, употребляет их в соответствии со значениями и стилистической окраской.
Некомпетентным в языковом отношении выглядит прокурор, не придерживающийся официального стиля общения, использующий разговорно-бытовые, жаргонные слова, находящиеся за пределами литературного языка, или даже просторечие.
Допустимо в быту, но неуместно в суде использование разговорного слова нету (следует употреблять нет), других стилистически сниженных, разговорных средств («на вскидку», «без разницы», «дело ходило на дополнительное расследование», «будучи на подписке», «подельник», «ихние» и т.д.).
В последнее время широко распространилось неправильное употребление глагола озвучить. «Мы озвучили телефонограмму», «Вам предоставляется возможность еще раз озвучить...»
Глагол озвучить принадлежит сфере профессиональной лексики работников кино, журналистов, и значит, записать звуковое сопровождение фильма отдельно от съемки: «Фильм озвучен на студии». Иных значений литературный язык не фиксирует. В приведенных контекстах следовало использовать глаголы прочесть, прочитать, зачитать, огласить, сказать, сообщить и т.д.
Также неточным будет употребление глагола подсказать в значении сказать. Пример ошибки: «Подскажите, у вас работает данный человек?»
Однокоренные слова, отличающиеся значением и употреблением (типа сказать — подсказать), называются паронимами. Смешение паронимов – довольно распространенная ошибка: одели наручники (норма: надели); адвокат был представлен (норма: предоставлен); представляется возможность (норма: предоставляется возможность); неблагородная функция борьбы с преступностью (следовало сказать: неблагодарная).
Лексические ошибки допускаются и вследствие того, что оратор, выступая официально, не может расстаться с бытовой привычкой говорить небрежно, коротко, не стремясь к полноте и точности формулировок. Так, неумение или нежелание выстроить фразу полностью, приводит к лексической недостаточности, которая подчас рождает двусмысленность.
«Вы предупреждаетесь за ложные показания и за отказ от показаний» (надо: «предупреждаетесь об ответственности за ложные показания и за отказ от показаний»).
Широко известны такие ошибки, как тавтология и слова-паразиты, иначе называемые плеоназмами, лишними словами, излишнее использование частиц и местоимений, не несущих смысла. Вот типичные примеры небрежности в речи судебных ораторов: «следует отметить следующее»; «в июле месяце»; «пояснил, значит, что таможенники, значит, вымогали у него взятку»; «я задала, значит, вопрос, есть ли, значит, доказательства...»; «А он вообще как часто появлялся на даче?». Ошибки такого рода наглядно демонстрируют неумение произносить судебную речь официально, точно, грамотно.
Правильно и умело используемые государственным обвинителем языковые средства повышают эффективность произнесенной речи и ее воздействие на слушателей.


• ЗАКОН © 1999-2019 г. (21.10.99) •
Rambler's Top100 Рейтинг.Сопка.Net
 

Fatal error: Call to a member function return_links() on a non-object in /home2/law/public_html/template/footer_nadzor.inc on line 150