17 октября, четверг
 
Главная страница » Газетные публикации » «Громкие дела» последнего времени. По зубам ли они новому Сл...

«Громкие дела» последнего времени. По зубам ли они новому Следственному комитету?


Стенограмма пресс-конференции председателя Комитета Государственной Думы по безопасности Владимира Васильева
Руководитель Пресс-центра газеты «Комсомольская правда», политобозреватель Н. Андрущенко:

- Здравствуйте, уважаемые коллеги. Сегодня Издательский дом «Комсомольская правда» приветствует у себя в гостях председателя Комитета Государственной Думы по безопасности Владимира Васильева. Тема сегодняшней пресс-конференции: «Новый Следственный комитет при Генпрокуратуре РФ. Громкие дела последнего времени – убийство Политковской, Козлова, Литвиненко и т.д.»

В. Васильев:

- Большое спасибо, что пришли. Я постараюсь ответить на ваши вопросы. И начну с того, что про анонсировано. У нас сегодня в стране ситуация такова, что преступность, если говорить по количеству, растет.

Тут целый ряд факторов. Я не буду сейчас на них останавливаться. Но одним из них являются некие изменения, которые произошли в законодательстве и в правоприменительной практике.

Мы давно в стране проводим настойчивую политику по регистрации всех преступлений. Поэтому постоянно меняем законодательство.

В 2001 году были внесены новые изменения в УПК. В связи с этим был установлен порядок, когда прокурор давал согласие на возбуждение уголовного дела органу дознания или расследования. А также такие ответственные шаги, как по горячим следам получение доказательств, задержание, обыски, аресты, выемки и прочие меры, которые принимает суд.

Но они принимали решение и направляли только с согласия прокурора. Вот это звено между следствием, дознанием и судом, которое было включено, было направлено на то, чтобы защитить в большей степени граждан от возможного произвола со стороны правоприменителей.

Но практика показала, что эффект не был достигнут. За этот период времени (а УПК начал работать со второй половины 2002 года), если посмотреть по статистике, по количеству уголовных дел, которые возбуждались, оно увеличилось.

Увеличилось существенно. Если посмотреть 2001 год, у нас было 3 миллиона 178 тысяч, а в 2002 году это было уже 2 миллиона 785 тысяч и в 2006-м 3 миллиона 855 тысяч. Цифра выросла, как видите, в 2006 году.

Если до введения Кодекса мы имели 1 миллион 618 тысяч законченных уголовных дел, то в 2002 году, когда мы ввели Кодекс, оно сократилось почти на 300 тысяч. Это существенно. А к 2006-му году – 1 миллион 209 тысяч – тоже произошло сокращение почти на 100 тысяч.

Приостановленные дела за не установлением лица, совершившего. У нас в 2001 году таких было 1 миллион 31 тысяча. В 2002 году эта цифра составила 1 миллион 75 тысяч, а в 2006 году она выросла до 2 миллионов 227 тысяч. Вот это главная цифра и главный ряд статистической динамики, который заставил задуматься, что происходит.

Получилось так, что, возбуждая большое количество дел, по сути, не доводим их до судебного разбирательства. Мы за последние три года – те, что работает в этом созыве Дума, - внесли изменения в 54 статьи Уголовного кодекса и в 46 статей Уголовно-Процессуального кодекса. И идем по пути совершенствования нашего законодательства, соответствия его международному праву. Но вот эта практика, о которой я говорю, поставила перед нами необходимую задачу совершенствования нашей работы следствия. Исходя из этого и понимая, что та форма, которая предполагалась, - дополнительного контроля за следствием со стороны прокуратуры – не сработала, и что прокуратура, соединяя две важных функции: расследование уголовных дел и надзор за этой деятельностью (в том числе и следователи прокуратуры) перегружена, во-первых, а во-вторых, не всегда объективна.

Вы знаете, что были приняты меры по укреплению руководства, изменению руководства прокуратуры, что тоже сказывается. И новое руководство принимает ряд системных мер, которые направлены на это.

В связи с этим ставят вопросы депутаты, в частности из нашего комитета – трое. Двое были раньше начальниками управления внутренних дел, а третий тоже работал в системе МВД. И они как никто другой чувствовали и по обращениям сотрудников органов внутренних дел, что очень трудно работать, особенно по горячим следам.

Представьте себе ситуацию. Задерживают подозреваемого, и для того, чтобы провести элементарные следственные действия, которые необходимые по горячим следам, нужно найти прокурора. Я буквально недавно был на совещании в Новосибирске, разговаривал с руководителями – я не говорю об отдаленных районах, у нас Россия велика, и иногда это не только десятки, порой в половодье и сотни километров разделяют место происшествия и ближайшего прокурора.

Так вот, преодолеть это бывает невозможно по времени. Три часа дает законодатель. Даже в Москве сегодня, с учетом той системы движения, которая есть, - праздничные, выходные дни, часы пик, - жалуются следователи, дознаватели, что невозможно за три часа решить все эти вопросы. И вот это все вместе, накапливаясь, привело – не только это, но во многом и это – к той ситуации, когда у нас недопустимо большое количество дел находится в стадии не расследованных.

В связи с этим было принято решение о том, чтобы создать в проекте закона Следственный комитет. Он существовал бы в рамках Генеральной прокуратуры, представлял с ней единое целое. Но при этом его возглавлял бы заместитель Генерального прокурора, который был бы самостоятелен. И под ним была бы выстроена вертикаль нижестоящих прокуроров, военных и других прокуроров, которые бы выполняли эту работу.

Не прокуроры, а следователи – я еще говорю по-старому, но в законопроекте это заложено. То есть как бы функции надзора, поддержания обвинения в суде остаются за прокуратурой, и в то же время в рамках Генеральной прокуратуры создается Следственный комитет, который сосредотачивается только на одном – на расследовании.

Я говорил о той проблеме, которая встала перед нами сейчас, ее нужно решать. Тем более, что мы относительно недавно собирали наш комитет по вопросам, связанным с применением законодательства нашего и работой судов в Ростове, на базе нашего Южного федерального округа. И там тоже шел об этом разговор. По оценке специалистов, только 20 процентов личного состава, в частности органов внутренних дел, сегодня участвуют в раскрытии преступлений. Все остальные заняты другими функциями.

И тут тоже встает вопрос: как оптимизировать эту систему? Она у нас достаточно большая. За последние годы мы увеличили бюджет правоохранительных органов приблизительно за тот же период в 2,5 раза. С 244 миллиардов до 662-х. В том числе и органов внутренних дел.

И когда мы смотрим на финансирование, на нормативную базу, мы понимаем, что система не срабатывает. Я еще раз подчеркиваю, что сегодня, перед Генеральной прокуратурой, которая является координатором деятельности правоохранительных органов в борьбе с преступностью, и перед этим Следственным комитетом, если таковой будет, а к тому вроде бы все и идет – законопроект сейчас находится в Совете Федерации, - стоят очень большие задачи.

Это, по сути, только начало пути. Это не цель, как мне представляется, это средство для достижения цели, когда мы сможем создать систему, которая работает правосудно, оперативно, справедливо, и при этом, разделив, я еще раз подчеркиваю, следствие и надзор за следствием.

Можно еще сказать, что если раньше был такой порядок, когда следователь должен был по каждому уголовному делу, которое он возбуждает, получать согласие прокурора. Теперь оно не требуется. Он согласие это получает у своего вышестоящего руководителя, следователя следственной части.

Еще один момент. Если раньше прокурор имел право возбудить уголовное дело самостоятельно, волевым порядком, направить его для расследования, а также прекратить любое уголовное дело, находящееся в производстве того или иного следователя, изъять это дело из производства, то теперь он лишен такой возможности. Он может либо обращаться в суд и через суд решать вопрос, но самая доступная форма – это обращение с мотивированным предложением к руководителю следственного подразделения.

Если возникнет какое-то разночтение, они обращаются в суд. И уже третья инстанция – заметьте, в условиях состязательности, прозрачности, очевидности – определяет, кто прав, кто виноват. Как нам кажется, это хороший шаг в области более демократичной процедуры, защиты прав граждан и в том числе антикоррупционности.

Н. Андрущенко:

- Спасибо, Владимир Абдуалиевич. Может быть, сразу же вторую тему? А логическим мостиком может послужить то, справится ли новый Следственный комитет, создаваемый при Генпрокуратуре, с громкими делами, которые, как правило, не раскрываемыми бывают?

В. Васильев:

- По этому поводу я хочу сказать, что, по большому счету, население страдает не от «громких дел». Это, конечно, потрясает, порой люди теряют покой, появляется чувство беспокойности, причем это массовое явление.

Феномен терроризма, кстати сказать, и в этом. Больше страдают, конечно, от преступлений банальных – то, что происходит рядом. И не только громких, резонансных.

В Генеральной прокуратуре и у законодателей высказывались разные точки зрения. Были сомнения о том, насколько это все будет эффективно. Я вам высказал позицию, которая мне кажется более взвешенной и не крайней. Дело в том, что, конечно же, будет большая сложность с применением, с исполнением. Потому что вопрос не в том, чтобы изменить какой-то порядок.

Изменить сущностно работу – это самое трудное. Но когда следствие находится в одних руках, то теперь уже нельзя говорить, что Генеральная прокуратура. Будет четкий разговор – председатель Следственного комитета. Конкретное лицо.

А теперь давайте поговорим о тех преступлениях, которые сейчас беспокоят всех. Может быть, вы зададите вопросы?

Н. Андрущенко:

- Сегодня о Козлове новая информация появилась. Может, вы о ней скажете?

В. Васильев:

- По убийству Козлова я бы сказал одно. Это требует внимания, потому что есть своя специфика. В чем она состоит?

Мы имеем сейчас массу вопросов, которые ре урегулированы должным образом. Я уже говорил, что мы только за три года внесли изменения больше чем в 50 статей УК и УПК. Трудно представить у государств с устоявшейся демократией, чтобы это было столь быстро. Это непросто.

Это непросто для людей, это не просто для руководителей, но это приходится делать. Кстати, по Андрею Козлову. Работая в системе Центробанка, он играл ключевую роль, а иногда был инициатором такой темы, болезненной для любого банка, как отзыв лицензий. За последние 1,5 года до этих трагических событий таких банков было 70, у которых были отозваны лицензии. После этих событий мы вместе с Комитетом по кредитам и финансам создали рабочую группу. Она сейчас активно работает.

Приведу пример. Мы до сих пор не нашли решения, кстати, с Арбитражным судом. Когда, допустим, в Арбитраж обращается клиент банка, который говорит, что дал поручение этому банку перечислить, к примеру, на Каймановы острова определенную сумму. Через некоторое время я выясняю, что эти деньги исчезли. И он предъявляет претензии к банку. Если говорить с точки зрения международного права, то риск несет тот, кто принял решение о перечислении тому клиенту. Банк не отвечает.

У нас в практике Арбитража есть два примера. Когда в одном случае он отвечает, в другом – не отвечает. Мы считаем, что это та ситуация, которая заведомо создает этот опасный момент, когда лицо играет роль не системы, а по сути понимания правильности действия.

Хорошо, если это делается прозрачно. Но, в принципе, это надо узаконить. И таких предложений у нас немало накопилось. Они у нас сейчас проходят стадию согласования. И мы надеемся, что внесем изменения не только в Уголовный кодекс.

Мы это делаем сообща – еще раз подчеркиваю – с банковским сообществом. Я был, в частности, в Цюрихе. Там эту тему поднимали специально на одном из заседаний. И там был и Тосунян, - наш председатель банковского сообщества, и многие другие банкиры. И здесь находим полное понимание.

Так что будем наводить порядок. И я полагаю, что в результате такого рода ситуации станут невозможны в нашей практике.

Н. Андрущенко:

- В итоге Френкель виноват или нет? Сегодня суд сказал, что будто бы да.

В. Васильев:

- Когда суд сказал, для меня это понятно и ясно – суд принял решение. Но есть еще право обжалования, которым могут воспользоваться. Я бы сейчас не стал торопиться. И думаю, что самое главное, уважаемые участники встречи, что работает правосудная система.

Она работает правильно. Прокуратура предъявляет претензии конкретному человеку. Он обращается к суду и защищает себя.

В данном случае суд остался на стороне прокуратуры. Посмотрим, что будет дальше. Это работа правоохранительной системы, это работа судебной системы.

Мы об этом можем говорить, но не дай Бог у нас на это влиять. Я приведу один пример. Во многих государствах это трудно себе представить – такое влияние на суд. А у нас оно бывает. Помните событие, когда у нас на Алтае погиб губернатор?

Помните первое решение суда? Жесткое, жестокое даже – 4 года. Кому? Этому участнику ДТП.

А помните второе решение? Полное освобождение от всего. Я лично вижу в этом опасность. Нам просто нужно порой ждать некоторое время и дождаться. Да, внимательно следить. Но только не оказывать давления. Потому что на первой стадии давление, видимо, повлияло на судей.

Я недавно разговаривал с председателем нашего Верховного суда, и он высказал опасение, что стал отмечать, что судьи стали чаще выносить максимальное наказание. А почему? - спрашивает он. И знаете, какая причина?

Чтобы никто не заподозрил в коррупции. Если я дам максимум - вот по статье написано от 2 до 6, лучше я дам 6, никто меня в этом не упрекнет.

Тоже нехорошая тенденция. Потому что суду дано право с учетом всех обстоятельств применять закон. Давайте будем внимательно следить, внимательно отслеживать, но ни в коей степени не поддавливать. Тут просто надо подождать.

Н. Андрущенко:

- Чтобы сложилось общественное мнение.

В. Васильев:

- И формировать общественное мнение. Потому что это иногда, как ни странно, действует на судей. Они ведь тоже – часть нашего общества.

Н. Андрущенко:

- Читают газеты и смотрят телевизор.

В. Васильев:

- Да, и подпадают под воздействие определенное.

Н. Андрущенко:

- Прошу вас, коллеги, ваши вопросы.

Интерфакс:

- В развитие темы, затронутой в последней части вашего выступления, - я имею в виду дело об убийстве Козлова – в прессе были сообщения о том, что в ходе расследования правоохранительные органы вышли на некий конгломерат банков, которые незаконно отмывали значительные суммы. И там чуть ли не замешаны большие чиновники. Вы что-нибудь слышали о таком повороте в этом деле?

В. Васильев:

- При расследовании любого дела появляется какая-то дополнительная информация. Мы сегодня будем говорить о том, что беспокоит несчастье с детьми, которые были. Там при раскрытии, допустим, тех происшествий или преступлений, которые произошли, сейчас раскрывается ряд других, не связанных с этим. В том числе и прошлых лет. Тем более той теме, о которой вы говорите.

Я специально эту тему для себя не отслеживал, но вполне допускаю, что и не одно такое может быть, как проблема вскрыто, обнаружено. И я думаю, это хороший повод, чтобы разобраться и в этом плане.

Но я еще раз подчеркиваю, мы работаем в рамках нашей комиссии, и приглашали прессу к нам на заседания. Тот, кто интересуется, приходит.

И мы там поставили вопрос именно декриминализации этой сферы. Кстати, она полностью касается того, что вы говорите.

Н. Андрущенко:
- Тогда, может быть, вы скажете несколько слов о коррупционности в стране? Оценку судам вы дали и правоохранительной системе. А вот коррупции, которая побеждает?

В. Васильев:
- Кстати говоря, по поводу судов. В адрес России постоянно раздаются упреки о том, что очень коррумпированная страна. Мы сами знаем, что у нас страна действительно коррумпированная, и нас это очень беспокоит.
Сегодня имеем рабочую группу по поручению президента, которую возглавляет его помощник Виктор Петрович Иванов, которой поставлена конкретная задача, вытекающая из того, что мы тарифицировали две конвенции в конце прошлого года. И конвенция ООН и Совета Европы как раз по этой тематике.

Н. Андрущенко:
- Мне нравится заголовок: «Барометр глобальной коррупции-2006».

В. Васильев:

- Я специально привожу такую статистику. Так люди оценивают коррупцию. Кстати говоря, это не наши исследования, а достаточно объективный, я так понимаю, источник.

Если посмотреть на эту шкалу – здесь и Конго, и Дания, Италия, США, Россия. Вот последние две – США и Россия. Если смотреть по тому, что здесь составлено, как бы обращение к гражданам, жителям: как бы вы оценили действия, предпринимаемые вашим правительством в борьбе с коррупцией? Очень эффективные: Россия – 3, США – 1. Я не думаю, что это можно рассматривать как истину, но подход таков. Допустим, в Конго – 10. У всех этих цифр и исследований есть своя репрезентативность. Я бы сказал так, что сегодня мы движемся в сторону того, чтобы наши процессы, которыми мы занимаемся, - кстати, я вам рассказывал про Следственный комитет, и когда я вам говорил, то привел пример. Конфликт интересов между прокурором и органом следствия будет решаться не в кабинете прокурора, не по телефону прокурора, а в суде. Понимаете разницу?

Вот пример антикоррупционных шагов. Они, насколько я могу отслеживать, осуществляются постоянно. У нас в Думе уже существует все три года созыва комиссия. Ее возглавляет мой коллега, 1-й заместитель председателя Комитета Гришенков. Он занимается только той темой, что отслеживает на предмет коррупционности все законопроекты, которые поступают к нам. Все, наверное, очень трудно отследить, но наиболее важные – такие, которые касаются игорного бизнеса, правил торговли алкоголем, пивной и табачной рекламы и многие другие – эти вопросы комиссия отслеживает.

Причем как она их отслеживает? Они приглашают огромную группу экспертов, которые не являются чиновниками. И идет процесс.

Н. Андрущенко:

- Дает ли закон возможность для коррупции? На этот предмет?

В. Васильев:

- Да.

DP.ru. Деловые новости Москвы:

- Несколько лет назад, где-то в 2004 году, уже была такая попытка, был вброс в правоохранительные органы этой идеи по поводу создания – тогда это говорили «что-то типа создания российского ФБР». Насколько мне известно, по крайней мере, ФСБ дала точно отрицательную оценку этой идее. И как-то так тихо это все сошло на нет. Почему это опять возобновилось и пришло к логическому концу своему? И какая разница между теми вариантами и нынешними? Почему изменили правоохранительные органы свое мнение по этому поводу?

В. Васильев:

- Спасибо за вопрос. Он очень, на мой взгляд, сущностный. И я бы в связи с этим хотел сказать первое «почему».

Я уже приводил эту цифру, но я еще раз ее вам напомню, что у нас по сути в 2,5 раза увеличилось количество уголовных дел, которые приостановлены. Это плохой показатель. Скорее всего, что их в коротком режиме мы не сможем расследовать в ближайшее время. А теперь – почему и в чем разница?

Когда вносились изменения в УПК, мысль была правильная. Как бы еще один надзирающий орган. И, кстати, это тоже тот путь борьбы с коррупцией, попытки борьбы. Но как показывает практика, они не сработали.

Почему? Мы тоже это анализировали и смотрели. Сегодня мы не можем создать Следственный комитет по целому ряду причин. Допустим, у нас следователи, есть в Госнаркоконтроле, в ФСБ, в МВД, кратно получают меньше в МВД, чем в этих структурах.

Так случилось, что эти структуры у нас финансируются намного лучше. Потому что государство шло по пути такому и идет. С коррупцией надо бороться, в том числе и путем повышения окладов тех сотрудников, тех правоохранителей, которые работают против нее.

Но, поскольку Министерство внутренних дел под миллион – самое большое, там средств не хватало. А здесь – судам первым выделили.

Кстати, мало кто на это обращает внимание, но судебная реформа идет. Она идет неплохо. Я недавно разговаривал со специалистами, причем специалистами не нашими, а из-за рубежа, которые внимательно за этим следят, видят это. И сейчас выделяются средства на то, чтобы ментальность судей изменить. С ними будут занятия проводить соответствующие. Это хорошее движение. Но не всегда, правда, это видно.

И если говорить о Следственном комитете, может быть, в перспективе. Он возникнет сегодня – мы не готовы к этому. Потому что этот закон, что меня тоже беспокоит, и я на стороне тех, кто сомневается, потому что мы его приняли без финансирования. Здесь очень много вопросов.

Много вопросов у тех, кто будет его выполнять на практике. Их надо будет решать. Но, что самое главное, это своего рода, если хотите, эксперимент. Когда мы можем, практически изменив ситуацию, поставить на конкретное направление конкретного человека, конкретную систему, которую не может разделить в целом с прокуратурой, это чистое следствие.

Знаете, когда правая рука и левая. Левую немножко зажало. Но она же твоя рука. А теперь уже нет, теперь можно бить, как говорится. Поэтому такой подход позволит выработать систему. Конечно, она должна идти дальше. Я уже говорил, что 20 процентов численности органов внутренних дел участвует в раскрытии преступлений.

Мы не можем себе позволить такую роскошь. Нам нужно будет сокращать численность, повышать эффективность работы. Но это уже тема другого разговора.

«Народная газета»:

- У меня вопрос, который касается журналистов всех СМИ России. Я в середине апреля, точнее 13 числа, был в качестве международного наблюдателя в Турции, в Стамбуле на суде, на котором судили не только профсоюзных деятелей, но и схваченных журналистов, которые осмелились освещать нарушение турецкой власти, довольно грубое нарушение демократии. И буквально на следующий день, 14 апреля, в Москве произошел разгон Марша Несогласных. Можно по-разному к нему относиться, но тонкость в том, что впервые милиция, точнее ОМОН, не просто разгоняли всех подряд, случайных зевак избивали и задерживали, но избивали журналистов. Впервые такое произошло. Будет ли дана четкая оценка этому факту, и какие меры вообще принимаются, чтобы впредь такое не повторялось? Все-таки журналисты и демократия – это вещи, которые нельзя трогать.

В. Васильев:

- Вопрос совершенно правильный. К журналистам у нас отношение точно такое, как вы говорите. Но в данном случае, если вы говорите о конкретных инцидентах, то они сейчас расследуются, насколько я знаю, прокуратурой, проверяются. Мы получим ответ на этот вопрос.

Я, будучи руководителем рабочей группы межфракционной, которая создана в Государственной Думе по этой тематике, вот что хочу сказать. Мы сейчас провели достаточно большую работу. И договорились, что дадим комментарии по этой работе и для Совета Думы, и для Думы в целом, и для средств массовой информации. Совершенно очевидно то, что общественный порядок должен соблюдаться. И провоцирование нарушений массовых общественного порядка должно, как во всяком правовом государстве, наказываться. И те, кто это организует, те, кто активно в этом участвует, должны понимать, что они могут оказаться в такой ситуации.

Еще один момент. Каждое значительное скопление населения и вообще людей в том или ином месте всегда опасно. Если это не подготовлено, если это скопление людей настроено агрессивно. Это тоже знают все полицейские, все криминологи всего мира. И власть для того и существует, чтобы не допускать перерастание этих процессов в массовые беспорядки.

Мы в Москве помним, как у нас на Манеже просмотр телевизионного матча закончился погромом. И мы спрашивали правоохранителей московских, кто и с чем порой идет на эти мероприятия? Есть люди, которые, откровенно говоря, хотят так разогреть ситуацию, показать себя, а иногда просто спровоцировать ее.

Еще один момент. В 2006 году сократилось количество терактов в стране. При этом, насколько я помню, в целом, по докладу Госдепа США, эта ситуация в мире существенно ухудшилась, там рост. Нам порой говорят: вы дуете на воду. Да мы обожглись на молоке уже. Что будет, если мы недоглядим и, не дай Бог, опять произойдет что-то.

В Белоруссии (заметьте, в Белоруссии) сильный дождь, ливень привел к гибели людей в подземном переходе. Люди устремились от дождя скрыться. И подмяли, завалили друг друга. Это же вещи, которые вы сами освещали. И власть тем и хороша, что она должна нести ответственность. А вот там, где перегибается, с нее надо спрашивать. Это правильно. И хорошо, что вы это все отслеживаете. Я думаю, мы получим ответы на все вопросы. Идеальных людей нет, всякое бывает.

Н. Андрущенко:

- Причем не только в Москве и в Турции, но еще в Италии, во Франции, Дании и т.д.

Телеканал «Россия», программа «Вести»:

- Как вы относитесь к состоявшемуся или не состоявшемуся вчера выступлению геев?

В. Васильев:

- Я являюсь отцом дочери и дедом внучки. Я к этому отношусь традиционно. Я понимаю, что кто-то может быть нетрадиционной ориентации.

Я вспоминаю свое прошлое, когда я жил спокойно, и работал, в то время за подобное поведение привлекали к уголовной ответственности, тех, кто шел по нетрадиционному пути. Сегодня этого, слава Богу, нет. Сегодня есть свобода. Но демонстрировать это публично я бы не стал. Я не готов это поддерживать. Мне это не нравится. Потому что я, взрослый человек, и с трудом могу объяснить своей внучке, что это за дяди и чего они требуют. Мне сложно представить семью геев, в которую берут ребенка – девочку или мальчика на воспитание. Этого делать, на мой взгляд, сегодня в нашей стране нельзя. Те, кто это делает, наносят ущерб самому этому процессу, который мне трудно понять, но тем не менее процесс демократизации идет.

Помните, как высказались мусульманские лидеры, наша церковь по этому вопросу, как высказывается общественность. У нас говорят: демократия. Подождите, но демократия не предполагает этого. Если кому-то кажется, что так правильно, а другим – нет, и этих других, я с ответственностью говорю, в Москве в десятки, в сотни раз больше, чем этих, кто хотят. Так зачем провоцировать ситуацию? Кто это делает? За это отвечать придется. И правильно сделали, что запретили, и что не допустили. Власть существует. Я бы тоже так же действовал. У меня нет сомнений, что это правильное решение.

Н. Андрущенко:

- Порог целомудрия в нашей стране несколько выше, чем в Западной Европе. Другой менталитет.

- «Эхо Москвы»:

Это желание недопущения беспорядков приведет к тому, что следующий «марш несогласных», который будет проходить в Москве и других городах, их будут точно так же разгонять. Означает ли, что это будет продолжаться?

В. Васильев:

- Вы задали вопрос таким образом, что на него нельзя односложно ответить. Потому что вы даже сами сказали: будет ли…

Я бы хотел подчеркнуть следующее. Нам придется всем руководствоваться только одним - и власти, и демократическим, и не очень демократическим, и особенно экстремистским силам – законом. Мы сейчас наблюдаем, как идет процесс на Украине. Как непросто он проходит. Но как только они встают на позицию закона, они находят компромиссы. Поэтому я думаю, что мы сейчас, безусловно, будем изучать, и разбираться в том, что произошло. Принимать меры. Насколько я знаю, об этом думают все, от руководителя Москвы Юрия Михайловича Лужкова до начальника милиции Пронина. Они делают из этого выводы.

Но с другой стороны, я бы обратил ваше внимание на детали. Между демонстрантами, о которых вы сейчас говорите, что 14 числа было в Москве, ОМОНом стояла цепочка. Кто-то обратил внимание, кто-то – нет. Это были девочки из школы милиции в форме. Когда люди выходили за рамки надлежащего поведения, девочки говорили: этого делать не надо. Но их сносили. И тогда уже подключался ОМОН. Поэтому, когда люди приходят куда-то отдыхать, и видят, что происходят какие-то события, они должны четко и ясно понимать, что это может иметь последствия. Да, политики, безусловно, выражают свое мнение. Кстати, сейчас высказываются о гайд-парках.

Н. Андрущенко:

- И в Москве будет Гайд-парк?

В. Васильев:

- Мне лично это кажется правильным. Но весь вопрос в том, что, организаторам предложили место. Но их не устраивает это. И поэтому сейчас будем смотреть и думать. Дело в чем? Закон говорит: заявительный порядок. Но что это такое? Представьте себе, сейчас две политические силы, которые являются, мягко говоря, конфликтующими, требуют и хотят провести мероприятие, а так, как правило, и получается, в один день в одном месте. И что значит – им там дать встретиться? Это значит – спровоцировать массовые беспорядки с тяжелыми последствиями. Что, кстати, и бывает.

НТВ, программа «Сегодня»:

- Убийство Литвиненко. Какая есть новая информация? Ваша оценка по поводу Лугового? И несколько слов по делу об убийстве Анны Политковской.

Н. Андрущенко:

- И выдаст ли Москва Лугового?

В. Васильев:

- Выдать Москва Лугового сегодня по закону не может. Другой вопрос, что идет процесс сотрудничества между прокуратурой Великобритании и нашей Генеральной прокуратурой. Насколько я знаю, он ведется профессионально, активно. И мы надеемся, что они найдут какую-то формулу решения. Какую? Поживем, время покажет.

По закону, в прошлом году, если я не ошибаюсь, более 300 обращений было к нам по части выдачи наших граждан. Мы не выдали ни одного. Россия не выдает своих граждан судам других государств. Такова практика. Насколько я знаю, другие государства тоже. Тем более что мы сейчас живем в мире, в котором есть, безусловно, процесс сотрудничества и взаимопонимания, но есть и процессы непонимания, и расхождения в оценках.

Н. Андрущенко:

- А если будет предложение обмена Березовского на Лугового? Мы готовы на это пойти?

В. Васильев:

- Во-первых, я не тот, кто мог бы вам ответственно сказать. А самое главное, мы сейчас можем вместе принять любую формулу. И это неплохо – порассуждать.

Я думаю, что как раз тот механизм, который установлен между двумя прокуратурами, позволяет это сделать уже в рамках профессиональных контактов.

Н. Андрущенко:

- То есть это возможно? Это реально?

В. Васильев:

- На мой взгляд, возможно все, в плане сотрудничества. Могут быть разные варианты. Может быть первый вариант, который приходит в голову, это предоставление нам материалов.

У нас есть такие, кстати, по тем обращениям, люди осуждены и на 10, и на 20 лет. Рассматриваются материалы Генеральной прокуратурой, признаются достаточными, и судебный процесс проходит с участием той стороны, и с материалами. Безусловно, этот суд принимает решение, и выносит приговор.

Возможна другая форма, я не готов сейчас сказать. Кстати, Россия была одним из авторов конвенции, которая была направлена на то, чтобы соединить усилия мирового сообщества в противодействии терроризму с ядерными материалами. И в ней записан принцип: либо выдать, либо судить. Россия готова судить. Это не нарушает принцип конвенции.

«Эхо Москвы»:

- Уточняющий вопрос по делу Литвиненко. Британские обвинители смогут принять участие в процессе в России, если таковой будет над Луговым?

В. Васильев:

- Я так думаю, что да, конечно. И британская сторона сможет присутствовать.

Насколько я понимаю, наши и следователи , и судьи в таком случае очень бы рассчитывали на поддержку, на свидетельскую базу. Там ведь есть конкретные персоналии, которые должны давать показания. Может быть, в этом тоже есть какая-то сложность, но если говорить об объективности, иначе трудно себе представить.

Н. Андрущенко:

- А по делу Политковской есть новости?

В. Васильев:

- По этому делу мы знаем, что ведется работа. Дело, выходящее за все рамки. То, что погибла Анна Политковская, это действительно вызов всей нашей системе – и власти, и всем ветвям, и судебной, и прокуратуре. Я так понимаю, что это так воспринимается. И это дело надо раскрывать. Над ним работают. Когда раскроют, я думаю, мы получим с вами информацию.

Оказалось все намного сложнее, чем поначалу казалось, после первой информации, в том числе и вами распространяемой, о работе камер, о просмотре. Я думаю, правильно делает Генеральная прокуратура, что сейчас не комментирует. Зачем предупреждать? Идет работа под контролем. И у этого дела одна перспектива – его надо раскрывать.

Н. Андрущенко:

- Я бы хотела, чтобы вы дали политическую оценку такому факту.

Куда ни поедет наш президент с визитом или к нему кто, непременно ему вменяют все эти дела, которые обозначены в сегодняшней нашей теме. В других странах, сравните, там порядок с этим?

В. Васильев:

- Я не думаю, что там большой порядок, тем более что и вы хорошо знаете и о правах человека, и та же Гуантанамо, и не только она. Вопросов много.

Но с другой стороны, понятно, почему мы оказываемся в таком положении. Я бы высказал следующее. Задумайтесь на минуту. В прошлом году, по данным нашего Минэкономразвития, в страну пришло 40 миллиардов долларов. Как говорит Виктор Степанович Черномырдин: это же наши деньги. Но пришли они извне. А до этого каждый год уходило до 20 млрд. долларов из России. Задумайтесь, кто будет рад тому, что эти 40 млрд. вернулись? Они же работают, они дают дивиденды.

Россия сегодня начинает работать, российская экономика постепенно решает задачи. Россия становится государством как таковым, и готова нести ответственность по своим обязательствам. И в этих условиях, безусловно, не всех это устраивает. Это понятные вещи. Но здесь надо понимать, что нас это устраивает, народ России. И почему такая поддержка президенту? Поверьте, это невозможно организовать никак иначе. Просто президент Путин сегодня реализовывает большую часть надежд, помыслов россиян.

Сегодня была заявлена тема техногенных катастроф. Мы переживаем непростой период. Наш бизнес достаточно молод, он жил в условиях политической нестабильности. И поэтому его первые действия были какие? Да и сам процесс образования крупного бизнеса был, мягко говоря, за рамками закона зачастую. Так вот, этот бизнес привык изымать максимальную прибыль и перемещать ее за границу. И лучше, чтобы потом не нашли. Сегодня немногие хозяйствующие субъекты у нас, получая прибыль, ее сразу конвертируют и увозят. Здесь очень важна для России стабильность, причем не провозглашенная, а реальная. Стабильность прошлого года отозвалась тем, что 40 млрд. пришли в страну. Нестабильность приведет к тому, что деньги уйдут из страны. Значит, мы не решим, или будет большая эскалация нестабильности. Вот почему мы так на эти вещи реагируем. Мы это давно поняли, а так же бизнес и наше население это тоже понимает.

А вот, допустим, те же трагедии в шахтах. Шахта загазованная, не везде возьмутся за такую работу. Здесь берутся собственники. Деньги нужно большие вкладывать в безопасность. Видимо, не вкладываются в достаточном количестве. Есть вопрос. И нам их решать.

Агентство «Деловой портал»:

- В последнее время в метро наблюдается большое количество сотрудников милиции, иногда бывает очень много. Сколько человек в Москве задействовано? И от чего зависит вдруг их неожиданное увеличение в несколько раз? И еще вопрос. Почему Кехлеров назвал это решение антиконституционным? Была ли в его словах доля правды?

В. Васильев:

- Кехлерова знаю как профессионала и очень порядочного человека и достаточно прямого. Я думаю, что, работая в системе столько лет, он испытывает те же чувства, что я испытывал, будучи замминистра, когда вводился этот порядок.

Я хорошо понимал, и мы, кстати, мотивировали эти вещи, что невозможно даже в небольшом удалении от России посмотреть, районный центр, где есть прокурор, и глубинка – 30, 40, 50 километров. Вы ездите по стране, вы все это знаете. Как за три часа получить согласие на проведение неотложных следственных действий? Как?

Я тогда громко кричал, и мои коллеги тоже возмущались. Не услышали. Я знаю, за что переживает Кехлеров. Потому что там есть вопросы численности прокуратуры, есть вопросы более серьезные – надзор. Да, я встречался в Новосибирске, я разговаривал с руководителями следственных подразделений. Разумные люди уже сейчас готовят штатные изменения с тем, чтобы передать какую-то численность для осуществления надзора за своей деятельностью. Много делала и прокуратура, но она же от этого, кстати, и не освобождается. Есть, конечно, опасность того, что этот процесс может не дать положительный результат. Но ведь я вам привел пример. Тот процесс, который был, очевидно, привел нас в тупик. Я вам называл цифру – более 2 млн. дел, которые приостановлены расследованием. Это же кризис следствия. Я считаю, должно формироваться мнение и в обществе, и приниматься решения.

Н. Андрущенко:

- Соответствует конституции?

В. Васильев:

- По конституционности в данном случае я думаю, что выскажется Конституционный суд, если мы что-то нарушим. Я как, законодатель, тоже смотрел на эту вещь, я не вижу там вот этого основания. Но я тоже могу ошибаться.

А по части милиции я скажу следующее. Относительно недавно в Самаре на мероприятии было человек меньше ста, а милиции там было не одна тысяча. Да, у многих встает вопрос: зачем мы это делаем и зачем это делается? Я вам уже говорил: в России сократилось на 40 % количество терактов, это в том числе и в Южном федеральном округе, где мы эту тему недавно обсуждали. Кстати говоря, во многом благодаря и законодательству, и оперативной работе правоохранительных органов.

Вы знаете, что у нас сейчас возбуждено два дела, и есть задержанные по покушению на теракт. И это не все, что мы еще знаем. Идет постоянная информация. Мы и сами располагаем информацией, она идет по другим каналам.. Сегодня, надо отдать должное, милиция Москвы и не только Москвы уже располагает наработанным опытом, и, я надеюсь, такое будет и дальше, предупреждения. Да, это очень дорого для бюджета. Да, это изнуряет сотрудников милиции. Но я еще раз говорю, что у нас с вами, заметьте, нормальный порядок на улице.

Агентство «Деловой портал»:

- Приблизительное количество можете назвать?

В. Васильев:

- По количеству сотрудников патрульно-постовой службы? Я думаю, что в какой-то момент, когда серьезные ситуации, до 10 тысяч может быть задействовано, включая резерв.

Н. Андрущенко:

- Та тревога, которая была в феврале, что в метро готовится теракт, не езжайте по Калужской ветке, это правильно?

В. Васильев:

- По конкретике, по Калужской, я сейчас не вспомню.

Когда мы готовили закон о противодействии терроризму, если помните, в первых вариантах и на встречах с вами обсуждали этот законопроект, мы предполагали оранжевой, цветной угрозы. Но он не прошел. Надо просто сначала пожить, поработать, потом уже выходить на такие вещи. Нас убедили в этом, мы сняли этот вопрос, но жизнь подсказывает, что все-таки такая форма нужна. Потому что было в шоке наше население. А всего-то служба ФСБ, которая возглавляет нашу антитеррористическую деятельность в стране и от которой зависит профилактика и наша безопасность.

Пользуясь случаем, хотел сказать, что они сейчас неплохо делают свое дело, насколько я могу судить, во всяком случае, намного лучше, чем было раньше.

А вот есть информация. Иногда же бывает – от коллег по содружеству, из-за рубежа приходит информация, возможно, и не только в Москве, и вы знаете об этом. И тогда да, нужно выгонять 10 тысяч народа, потому что это тоже профилактика. Потому что к одному милиционеру может подойти сто человек и сказать что-то, и это уже сразу будет на месте реакция. И тогда нужно принимать превентивные меры, и где-то порой информировать население.

Мы еще к этому не готовы. Первое, что у нас происходит. Мы пугаемся. Потому что это отдельная тема, она сегодня была озвучена, но к ней не коснулись. Мы не участвуем в профилактике. Вот уже за эти годы новейшей истории мы ушли из этого процесса. Образно говоря, вот есть сцена – на ней идет борьба преступности и правоохранительных органов. А мы сидим – кто в амфитеатре, кто на галерке, кто в ложе, и взираем на это. Мы не участвуем в процессе.

В этом году в Ростове по поручению президента готовится Госсовет. Будем принимать закон, будем втягивать туда людей. Без этого невозможно. Я приведу один пример. Буквально на днях встречался с послом Израиля. У них был интересный пример. Часов в восемь или девять утра по улице шел человек с рюкзаком. Больше десяти человек позвонили в полицию, его тут же досмотрели. А у нас? Недавно показывали запись. В Архангельской области в большом многоквартирном доме скручивают газовую трубу, это же шум, стук. И никто не обращает внимания.

Н. Андрущенко:

- У нас это просто воспринимают как стукачество.

В. Васильев:

- Это отдельная тема. Нам дорого за это придется заплатить.

НТВ:

- Когда будет принят закон по Следственному комитету?

В. Васильев:

- Во-первых, должен закон появиться. Дума уже приняла. Совет Федерации закончит, потом дело за президентом. А вот когда закон утвердится, там будет прописано, с какого времени он вступает в действие.

Когда я был в Новосибирске, там были представители Генеральной прокуратуры, следствия. И многие говорили разумные вещи. С одной стороны, да, закон нужен, но там есть немало вопросов, с которыми действительно надо работать, которые придется решать. И, наверное, придется и финансировать.

- Следственный комитет сосредоточиться только на расследовании?

В. Васильев:

- Да, вы поняли правильно. Расследование. Я надеюсь, что вот этот следственный комитет нас все-таки выведет как авторитетный орган, который будет полностью, представляете, что это такое, всю пирамиду острым концом мы ставим на одного человека. У нас ведь эффект произошел только тогда, когда мы в борьбе с терроризмом все это поставили на одного человека – на Патрушева. И на президента - вот система, которая работает. Дали полномочия, выстроили систему, чтобы можно было до начальника оперативного штаба на месте в минуты принимать решения и за это отвечать по закону. С тебя же спросят.

И здесь такая же ситуация. Если мы сейчас вот так фокусируем, а проблема правильная, очевидно, то будет находиться решение. И я думаю, что мы придем к тому, что есть за рубежом.

Во-первых, мы уже кое-что сейчас сделали. Сейчас мы серьезно прорабатываем сделку с правосудием. Это упрощает целый ряд процедур. У нас недавно был представитель из Соединенных Штатов, который нам на комитете дал очень интересную историческую справку. У нас есть мировые судьи, тоже уже взяли большой кусок. А вот теперь задумайтесь, два с лишним миллиона приостановленных дел. Значит, нужно посмотреть, какие дела. И что получается? У нас дознание, следствие, судебное следствие. Во многих странах мира существует такая система – есть судебное следствие. Привозят человека, он дает показания. Мы недавно ввели, наконец, уже не только закон, заработала система защиты участников судебного производства, так называемая защита свидетеля. Все, уже работает, это великий шаг вперед. Так вот, вдумайтесь, мне говорят практики: как нам сохранить ключевого свидетеля, допустим, по банде, за которой не один десяток убийств, если мы его сначала опросим, проведем дознание, привезем в суд. Как сохранить? Тоже вопрос. Это не цель, это средство достижения цели. Мне лично так это видится.

Н. Андрущенко:

- Я бы хотела, чтобы вы закончили пресс-конференцию блиц-ответом на вопрос: как вы оцениваете уровень безопасности в стране сейчас по этой цветной шкале?

В. Васильев:

- Вы знаете, я бы сказал так. Коль скоро шкала не принята, она людям будет непонятна. Я попробую своими словами. Я оцениваю на сегодняшний день правопорядок в стране как достаточно устойчивый и позволяющий двигаться вперед. Вопрос в том, как мы к этому относимся. Сейчас произойдут очень серьезные изменения, если мы почувствуем, что от нас тоже что-то зависит. И сегодня величайший потенциал – включение общества в этот процесс. Это и общественные организации, и гражданское общество.

Н. Андрущенко:

- Спасибо большое, что были у нас и ответили на вопросы.
КП, 02.06.2007

• ЗАКОН © 1999-2019 г. (21.10.99) •
Rambler's Top100 Рейтинг.Сопка.Net
 

Fatal error: Call to a member function return_links() on a non-object in /home2/law/public_html/template/footer_nadzor.inc on line 150