14 ноября, среда
 
Главная страница » Газетные публикации » Постановление КС РФ N 13-П...

Постановление КС РФ N 13-П


Конституционный Суд Российской Федерации

Постановление
20 ноября 2007 N 13-П

По делу о проверке конституционности ряда положений статей 402, 433, 437, 438, 439, 441, 444 и 445 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С.Г. Абламского, О.Б. Лобашовой и В.К. Матвеева
Именем Российской Федерации

Конституционный Суд Российской Федерации в составе
председательствующего - судьи Г.А. Жилина, судей Ю.М. Данилова,
Л.М. Жарковой, В.Д. Зорькина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова,
Н.В. Мельникова, Н.В. Селезнева,
с участием граждан С.Г. Абламского и О.Б. Лобашовой, представителей
гражданки О.Б. Лобашовой - адвокатов Ю.Л. Ершова и В.П. Носкова,
представителя Государственной Думы - кандидата юридических наук
Е.А. Фоминой и представителя Совета Федерации - доктора юридических наук
Е.В. Виноградовой,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской
Федерации, пунктом 3 части первой, частями третьей и четвертой статьи 3,
пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 86, 96, 97 и 99
Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской
Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности
ряда положений статей 402, 433, 437, 438, 439, 441, 444 и 445 УПК
Российской Федерации.
Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан С.Г. Абламского,
О.Б. Лобашовой и В.К. Матвеева. Основанием к рассмотрению дела явилась
обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли
Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителями
законоположения.
Поскольку все жалобы касаются одного и того же предмета,
Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь статьей 48
Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской
Федерации", соединил дела по этим жалобам в одном производстве.
Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.В. Мельникова, объяснения
представителей сторон, заключение эксперта - доктора юридических наук
С.П. Щербы, выступления приглашенных в заседание представителей: от
Генерального прокурора Российской Федерации - Т.Л. Оксюка, от
Министерства внутренних дел Российской Федерации - К.Е. Любимова, от
Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации
- Б.А. Казаковцева, исследовав представленные документы и иные материалы,
Конституционный Суд Российской Федерации установил:
1. Граждане С.Г. Абламский, О.Б. Лобашова и В.К. Матвеев просят
признать не соответствующими Конституции Российской Федерации ряд
положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, которыми
регламентируется производство по применению принудительных мер
медицинского характера в отношении лица, совершившего запрещенное
уголовным законом деяние в состоянии невменяемости.
1.1. Советский районный суд города Брянска удовлетворил ходатайство
следователя прокуратуры Брянской области о помещении гражданина
С.Г. Абламского, обвинявшегося в совершении деяния, предусмотренного
частью второй статьи 129 "Клевета" УК Российской Федерации, в
психиатрический стационар Брянской областной больницы для производства
судебно-психиатрической экспертизы. Надзорные жалобы С.Г. Абламского в
Брянский областной суд на принимавшиеся в ходе производства по делу
судебные решения возвращены без рассмотрения с указанием на то, что по
заключению судебно-психиатрической экспертизы он нуждается в
принудительном лечении и потому не вправе лично оспаривать решения суда.
Полагая, что нормы главы 51 "Производство о применении
принудительных мер медицинского характера" УПК Российской Федерации
лишают лицо, в отношении которого решается вопрос о применении
принудительных мер медицинского характера, возможности самому знакомиться
с материалами дела, участвовать в судебных заседаниях, лично осуществляя
свою защиту, а также обжаловать принятые по делу решения, С.Г. Абламский
просит признать это регулирование (содержащееся в части третьей статьи
433, частях третьей и шестой статьи 439, части первой статьи 441 и статье
444) нарушающим его права, закрепленные в статьях 45 и 46 Конституции
Российской Федерации.
1.2. Постановлением Ленинского районного суда города Ярославля было
продлено применение принудительных мер медицинского характера в виде
амбулаторного лечения и наблюдения у врача-психиатра в условиях
психиатрического диспансера в отношении гражданки О.Б. Лобашовой,
обвинявшейся в совершении деяния, предусмотренного частью первой статьи
318 "Применение насилия в отношении представителя власти" УК Российской
Федерации. Кассационная и надзорная жалобы на это постановление, поданные
О.Б. Лобашовой в Ярославский областной суд, а также ее ходатайство о
прекращении принудительного лечения, направленное в Ленинский районный
суд города Ярославля, возвращены без рассмотрения со ссылкой на то, что в
соответствии со статьями 402, 444 и 445 УПК Российской Федерации она не
относится к числу лиц, которые вправе обжаловать указанные судебные
решения и заявлять соответствующие ходатайства, и что ее процессуальные
права были реализованы ее законным представителем.
Неконституционность статей 402 и 444, а также части первой статьи
445 УПК Российской Федерации О.Б. Лобашова усматривает в том, что
содержащиеся в них нормы, не включая лицо, в отношении которого
применяются принудительные меры медицинского характера, в число
участников уголовного судопроизводства, имеющих право обжаловать решения
суда о применении и продлении принудительных мер медицинского характера и
могущих инициировать рассмотрение вопроса о прекращении применения этих
мер, лишают ее права на самостоятельное обращение в суд за защитой своих
прав и тем самым противоречат статьям 45 и 46 Конституции Российской
Федерации. Не соответствующими Конституции Российской Федерации
заявительница просит признать и те нормы главы 51 УПК Российской
Федерации, которые, как она полагает, не предоставляют лицам, в отношении
которых ведется производство или уже принято решение о применении
принудительных мер медицинского характера, право знакомиться с
затрагивающими их права решениями и участвовать в судебном заседании,
т.е. часть третью статьи 433, части третью и шестую статьи 439 и часть
первую статьи 441.
Кроме того, О.Б. Лобашова утверждает, что используемое как в главе
51 УПК Российской Федерации (часть вторая статьи 443, часть шестая статьи
445), так и в главе 15 УК Российской Федерации (часть третья статьи 102,
часть вторая статьи 104) в связи с регламентацией оснований для
применения, продления, изменения и прекращения применения принудительных
мер медицинского характера понятие "психическое состояние" является
юридически неопределенным и порождает произвольное применение этих мер,
что противоречит статьям 19 и 46 Конституции Российской Федерации.
Между тем отсутствие в законе формально определенных критериев
понятия "психическое состояние", относящегося по своей природе к
категориальному аппарату наук, изучающих психическую сферу человека, само
по себе не может расцениваться как нарушающее конституционные права
заявительницы. Его содержание конкретизируется судом в каждом уголовном
деле на основе подтвержденных доказательствами фактических обстоятельств
с помощью специальных познаний экспертов в области судебной психиатрии.
Исходя из их выводов о наличии или отсутствии у лица психического
расстройства и о существовании в связи с этим опасности причинения им
вреда себе самому или другим лицам суд устанавливает соответствующие
изменения в психическом состоянии данного лица, выступающие в качестве
правообразующих, правоизменяющих или правопрекращающих юридических
фактов, и тем самым обеспечивает справедливое разрешение уголовного дела
либо возникающих в связи с применением принудительных мер медицинского
характера процессуальных вопросов. Именно суд, исследуя вопрос о наличии
оснований для применения, продления, изменения или прекращения применения
к лицу принудительных мер медицинского характера, обязан проверить в
судебном заседании обоснованность выводов специалистов-психиатров о
наличии у лица психического расстройства и его возможных последствиях и в
зависимости от психического состояния лица принять надлежащим образом
мотивированное решение по делу.
1.3. По постановлению Железнодорожного районного суда города
Новосибирска в отношении гражданина В.К. Матвеева в связи с совершением
им деяния, предусмотренного частью первой статьи 318 "Применение насилия
в отношении представителя власти" УК Российской Федерации, были применены
принудительные меры медицинского характера в виде амбулаторного
принудительного наблюдения и лечения у психиатра по месту жительства.
Полагая, что при рассмотрении его дела был нарушен
уголовно-процессуальный закон (в частности, к участию в деле ни на
предварительном следствии, ни в судебном разбирательстве не привлекался
законный представитель, при проведении экспертиз не участвовал защитник),
В.К. Матвеев обжаловал это постановление в кассационном порядке, однако в
рассмотрении жалобы ему было отказано со ссылкой на то, что статья 444
УПК Российской Федерации наделяет правом обжалования такого рода решений
только защитника, законного представителя или близкого родственника лица,
в отношении которого рассматривалось уголовное дело, и прокурора.
В.К. Матвеев просит признать не соответствующими Конституции
Российской Федерации, ее статьям 19, 45, 46 (части 1 и 2), 50 (часть 3) и
55 (часть 3), взаимосвязанные положения статей 437, 438 и 444 УПК
Российской Федерации, как не предусматривающие обжалование постановления
о применении принудительных мер медицинского характера самим лицом, в
отношении которого эти меры применяются. Кроме того, он оспаривает
конституционность части первой статьи 437 УПК Российской Федерации, как
не обеспечивающей обязательное привлечение к участию в производстве о
применении принудительных мер медицинского характера законного
представителя лица, в отношении которого ведется данное производство.
Между тем закрепленное в части первой статьи 437 УПК Российской
Федерации правило о привлечении на основании постановления следователя
или суда законного представителя лица, в отношении которого ведется
производство о применении принудительных мер медицинского характера, к
участию в уголовном деле служит важной гарантией прав лиц, не способных
(или недостаточно способных) самостоятельно участвовать в
судопроизводстве в силу наличия у них психического расстройства.
Использованная федеральным законодателем формулировка "законный
представитель привлекается к участию в уголовном деле" является
императивным по своему характеру предписанием, которое исключает
осуществление производства о применении принудительных мер медицинского
характера без участия в уголовном деле законного представителя, равно как
статья 438 УПК Российской Федерации не допускает рассмотрение этой
категории дел в отсутствие защитника. Данный вывод подтверждается и
положениями частей третьей и шестой статьи 439, частей первой и третьей
статьи 445 УПК Российской Федерации, предусматривающими обязанность
следователя и суда в ходе производства по каждому делу о применении
принудительных мер медицинского характера предоставлять процессуальные
документы законному представителю.
Следовательно, часть первая статьи 437 УПК Российской Федерации,
предусматривающая в системном истолковании с другими нормами данного
Кодекса обязательное участие в производстве о применении принудительных
мер медицинского характера законного представителя лица, в отношении
которого оно осуществляется, не может рассматриваться как нарушающая
права, гарантированные статьями 45 и 46 Конституции Российской Федерации.
1.4. Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда
Российской Федерации по настоящему делу являются находящиеся в
нормативном единстве положения статьи 402, части третьей статьи 433,
статей 437 и 438, частей третьей и шестой статьи 439, части первой статьи
441, статьи 444 и части первой статьи 445 УПК Российской Федерации, на
основании которых определяются процессуальные права лица, в отношении
которого осуществляется производство о применении принудительных мер
медицинского характера, а именно права на личное ознакомление с
материалами уголовного дела, на участие в судебном заседании при его
рассмотрении, на заявление ходатайств, инициирование рассмотрения вопроса
об изменении и прекращении применения таких мер и обжалование принятых по
делу процессуальных решений.
2. Конституция Российской Федерации провозглашает человека, его
права и свободы высшей ценностью и - исходя из того, что права и свободы
человека и гражданина являются непосредственно действующими, определяют
смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием, -
возлагает на государство обязанность признавать, соблюдать и защищать эти
права и свободы и охранять достоинство личности (статьи 2 и 18; статья
21, часть 1). Неотчуждаемость основных прав и свобод человека и их
принадлежность каждому от рождения (статья 17, часть 2, Конституции
Российской Федерации) предполагает недопустимость какого бы то ни было их
умаления, в том числе в отношении лиц, страдающих психическими
расстройствами.
Права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются в
Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам
международного права и в соответствии с Конституцией Российской
Федерации; при этом общепризнанные принципы и нормы международного права
и международные договоры Российской Федерации являются составной частью
ее правовой системы, и если международным договором Российской Федерации
установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются
правила международного договора (статья 15, часть 4; статья 17, часть 1,
Конституции Российской Федерации). Соответственно, часть третья статьи 1
УПК Российской Федерации закрепляет, что общепризнанные принципы и нормы
международного права и международные договоры Российской Федерации
являются составной частью законодательства Российской Федерации,
регулирующего уголовное судопроизводство; если международным договором
Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные
Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, то применяются
правила международного договора.
Согласно Международному пакту о гражданских и политических правах
каждый имеет право при рассмотрении любого предъявляемого ему уголовного
обвинения быть судимым в его присутствии и защищать себя лично или через
посредство выбранного им самим защитника (подпункт "d" пункта 3 статьи
14). Право каждого обвиняемого в совершении уголовного преступления
защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника
или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника,
пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того
требуют интересы правосудия, закреплено также Конвенцией о защите прав
человека и основных свобод (подпункт "с" пункта 3 статьи 6).
Конкретизируя приведенные положения международно-правовых актов
применительно к лицам, страдающим психическими расстройствами, Принципы
защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи (приняты
17 декабря 1991 года Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 46/119)
предусматривают право любого психически больного лица на осуществление
всех признанных международными нормами гражданских, политических,
экономических, социальных и культурных прав и прямо указывают на
недопустимость какой-либо дискриминации, т.е. установления в связи с
психическим заболеванием лица таких отличий, исключений или предпочтений,
следствием которых являются отрицание или ограничение равенства в
реализации прав (пункты 4 и 5 принципа 1); в отношении же лиц,
совершивших запрещенные уголовным законом деяния, если предполагается или
установлено, что они страдают психическим заболеванием, общие принципы
защиты подлежат применению в полном объеме с такими минимальными,
необходимыми в данных обстоятельствах изменениями и исключениями, которые
не будут наносить ущерб их правам (принцип 20); при этом государства
обязаны обеспечивать наличие соответствующих механизмов для соблюдения
данной Резолюции, в том числе в части разрешения жалоб (принцип 22).
В ряде других документов - рекомендации Парламентской Ассамблеи
Совета Европы 818 (1977) "О положении психически больных", рекомендациях
Комитета Министров Совета Европы N R(83)2 "Относительно правовой защиты
лиц, страдающих психическим расстройством, которые были госпитализированы
в принудительном порядке", N R(99)4 "О принципах, касающихся правовой
защиты недееспособных взрослых", Rec(2004)10 "Относительно защиты прав
человека и достоинства лиц с психическим расстройством" государствам -
членам Совета Европы предложено установить, чтобы судебные решения не
принимались только на основании медицинских заключений, а пациенту с
психическим заболеванием, как и любому другому лицу, было обеспечено
право быть выслушанным и чтобы в случаях предполагаемого правонарушения в
течение всего разбирательства присутствовал адвокат; лица с психическими
расстройствами должны иметь возможность осуществлять все свои гражданские
и политические права, а любые их ограничения допускаются строго в
соответствии с Конвенцией о защите прав человека и основных свобод и не
могут основываться на одном лишь факте наличия у лица психического
заболевания.
С названными положениями международных актов соотносятся предписания
Закона Российской Федерации от 2 июля 1992 года "О психиатрической помощи
и гарантиях прав граждан при ее оказании", согласно части первой статьи 5
которого лица, страдающие психическими расстройствами, обладают всеми
правами и свободами граждан, предусмотренными Конституцией Российской
Федерации и федеральными законами; ограничение же прав и свобод граждан,
связанное с психическим расстройством, допустимо лишь в случаях,
предусмотренных законами Российской Федерации, как это следует из статьи
55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.
3. Согласно части третьей статьи 433 и части первой статьи 441 УПК
Российской Федерации производство о применении принудительных мер
медицинского характера в отношении лица, совершившего запрещенное
уголовным законом деяние в состоянии невменяемости, осуществляется в
порядке, установленном данным Кодексом с изъятиями, предусмотренными его
главой 51.
Лица, в отношении которых осуществляется производство о применении
принудительных мер медицинского характера, непосредственно не упомянуты
ни в разделе II УПК Российской Федерации в числе участников уголовного
судопроизводства - в отличие от других лиц, в отношении которых также
осуществляется преследование, но которые способны нести уголовную
ответственность (подозреваемые и обвиняемые), ни в самой главе 51 УПК
Российской Федерации - в числе тех субъектов, которым в соответствии с
правилами данной главы разъясняется право знакомиться с материалами
уголовного дела, которые уведомляются о прекращении уголовного дела или о
направлении его в суд для применения принудительной меры медицинского
характера с вручением копии соответствующего постановления и которые
наделены правом участвовать в судебном заседании при его рассмотрении
(части третья и шестая статьи 439, часть первая статьи 441); не отнесены
они и к имеющим право обжаловать постановления суда в кассационном и
надзорном порядке (статьи 402 и 444) и право инициировать прекращение или
изменение принудительной меры медицинского характера (часть первая статьи
445). В силу статей 437 и 438 УПК Российской Федерации перечисленные
права осуществляются законным представителем и защитником лица, в
отношении которого ведется производство о применении принудительных мер
медицинского характера.
В правоприменительной практике изъятия из общего порядка
производства по уголовному делу в отношении данной категории лиц
толкуются как изъятия из их процессуального статуса, исключающие
возможность личного участия в производстве по уголовному делу. Между тем,
по смыслу правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом
Российской Федерации в Постановлении от 27 июня 2000 года N 11-П, при
обеспечении процессуальных гарантий лицам, чьи права и законные интересы
затрагиваются в ходе уголовного судопроизводства, необходимо исходить не
только из формального наделения их соответствующим процессуальным
статусом, но и, прежде всего, из сущностных признаков, характеризующих их
фактическое положение.
3.1. Лицо, в отношении которого ведется производство о применении
принудительных мер медицинского характера, так же как подозреваемый и
обвиняемый по уголовному делу, по существу, уличается в совершении
деяния, запрещенного уголовным законом. Поэтому такому лицу, хотя оно и
не привлекается к уголовной ответственности, должны обеспечиваться равные
с другими лицами, в отношении которых осуществляется преследование,
процессуальные права, - тем более что, как следует из пункта 3 части
второй статьи 29, пункта 16 части четвертой статьи 47, пункта 4 части
третьей статьи 49, пункта 3 статьи 196 и статьи 203 УПК Российской
Федерации, до получения результатов судебно-психиатрической экспертизы
лицо, в отношении которого она проводилась, по своему статусу являлось
обвиняемым или подозреваемым и, таким образом, уже обладало
соответствующими процессуальными правами (статьи 46 и 47 УПК Российской
Федерации).
Само по себе отсутствие в частях третьей и шестой статьи 439,
статьях 402 и 444, части первой статьи 445 УПК Российской Федерации
упоминания рассматриваемой категории лиц в качестве самостоятельных
субъектов процессуальных прав, равно как и наделение статьями 437 и 438
данного Кодекса правом действовать в их интересах законного представителя
и защитника не могут расцениваться как исключающие их участие в судебном
разбирательстве, однако в правоприменительной практике с момента
получения заключения судебно-психиатрической экспертизы лицо, признанное
невменяемым, как правило, не только автоматически считается не способным
лично осуществлять указанные в этих нормах процессуальные действия, но и
лишается остальных прав, предоставленных в уголовном судопроизводстве
лицам, в отношении которых ведется уголовное преследование, а именно:
знать, в совершении какого общественно опасного деяния его уличают,
давать объяснения по обстоятельствам дела, заявлять ходатайства,
участвовать в производстве следственных действий и судебном
разбирательстве, приносить жалобы на действия и решения следователя,
прокурора и суда, знакомиться с заключением экспертов и др.
С момента приобщения к материалам уголовного дела заключения
судебно-психиатрической экспертизы обеспечение процессуальных прав данной
категории лиц в полном объеме передается законному представителю и
защитнику, сами же эти лица, таким образом, фактически утрачивают
уголовно-процессуальную дееспособность, т.е. становятся в производстве о
применении принудительных мер медицинского характера его объектом, без
проверки в судебном заседании, действительно ли они не способны (с точки
зрения психического состояния) самостоятельно защищать свои права.
Между тем отсутствие в уголовном и уголовно-процессуальном
законодательстве основанного на обязательном учете реальной способности
лица осуществлять процессуальные действия дифференцированного
регулирования прав тех, у кого такая способность, несмотря на
заболевание, сохранена, и тех, кто действительно по своему психическому
состоянию не может самостоятельно защищать свои права, не соответствует
международным обязательствам Российской Федерации и законодательству
Российской Федерации о психиатрической помощи и не обеспечивает защиту
прав личности от необоснованных ограничений. Лишение лица, в отношении
которого подлежат применению или применены принудительные меры
медицинского характера, возможности самостоятельно реализовывать свои
процессуальные права, если психическое заболевание этому не препятствует,
означает не согласующееся с конституционно значимыми целями,
закрепленными в статье 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации,
ограничение прав, гарантированных каждому ее статьями 45 (часть 2) и 46
(часть 1).
Данный вывод корреспондирует практике Европейского Суда по правам
человека, который в постановлении от 20 октября 2005 года по делу
"Романов против России" признал, что присутствие заявителя в судебном
заседании является необходимым условием для того, чтобы судья лично мог
убедиться в его психическом состоянии и принять справедливое решение;
рассмотрение дела судом первой и кассационной инстанций в отсутствие
заявителя (вопреки его желанию), которое ничем не может быть
компенсировано, допустимо лишь при наличии особых обстоятельств, например
если имеют место какие-либо признаки агрессивного поведения или если
физическое и психическое состояние не позволяет ему предстать перед
судом.
3.2. Конституционное право на судебную защиту в его истолковании
Конституционным Судом Российской Федерации предполагает, прежде всего,
право каждого на обращение в суд самостоятельно либо через своего
представителя, законного представителя или защитника; при этом, по смыслу
правовых позиций, сформулированных Конституционным Судом Российской
Федерации в постановлениях от 3 мая 1995 года N 4-П, от 16 марта 1998
года N 9-П, от 17 ноября 2005 года N 11-П и от 20 февраля 2006 года
N 1-П, правомочие лично обращаться к суду за защитой своих прав и свобод
имеет универсальный характер и является неотъемлемым элементом
нормативного содержания данного права. Указанного правомочия не могут
быть лишены и лица, в отношении которых разрешается вопрос о применении
принудительных мер медицинского характера либо об их продлении, изменении
или прекращении.
Именно такое регулирование предусмотрено для решения вопросов,
связанных с признанием лиц недееспособными и их госпитализацией в
психиатрический стационар в недобровольном порядке, в гражданском
судопроизводстве, где допускается личное участие лица в судебном
заседании, если это возможно по его состоянию здоровья; если же по
сведениям, полученным от представителя психиатрического учреждения,
психическое состояние лица не позволяет ему лично участвовать в
рассмотрении вопроса о его госпитализации в проводимом в помещении суда
судебном заседании, то заявление о принудительной госпитализации
гражданина рассматривается судьей в психиатрическом стационаре;
признается также право на личное заявление ходатайств и обжалование в суд
нарушающих права и свободы граждан действий и решений медицинских и иных
работников при оказании лицу психиатрической помощи, а также право лично
обжаловать в кассационном и надзорном порядке решение суда о
госпитализации в недобровольном порядке, о продлении ее сроков, о
признании лица недееспособным (часть первая статьи 284, часть первая
статьи 304, статья 336 и часть первая статьи 376 ГПК Российской
Федерации, часть вторая статьи 34, часть третья статьи 35 и часть вторая
статьи 37 Закона Российской Федерации "О психиатрической помощи и
гарантиях прав граждан при ее оказании").
Отсутствие в нормах главы 51 УПК Российской Федерации аналогичных
прямых предписаний относительно прав, предоставленных лицам, страдающим
психическими расстройствами, в уголовном судопроизводстве,
истолковывается в правоприменительной практике как позволяющее не
учитывать фактическую способность лица, в отношении которого ведется
производство о применении принудительных мер медицинского характера,
лично участвовать в производстве по делу и самостоятельно осуществлять
процессуальные действия, направленные на защиту своих интересов.
В процессе дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального
законодательства в данной сфере федеральный законодатель вправе - исходя
из конституционного принципа равенства, не допускающего различное
регулирование однородных по своей юридической природе отношений
(Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28 мая 1999
года N 9-П), - в рамках предоставленных ему дискреционных полномочий
осуществить дифференцированное регулирование прав указанных лиц с учетом
их психического состояния и способности лично участвовать в уголовном
судопроизводстве.
3.3. Таким образом, находящиеся в нормативном единстве положения
статьи 402, части третьей статьи 433, статей 437 и 438, частей третьей и
шестой статьи 439, части первой статьи 441, статьи 444 и части первой
статьи 445 УПК Российской Федерации нарушают статьи 19, 45 (часть 2), 46
(часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в
какой эти положения - по смыслу, придаваемому им сложившейся
правоприменительной практикой, - не позволяют лицам, в отношении которых
осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского
характера, лично участвовать в уголовном процессе и самостоятельно
реализовывать свои процессуальные права, а именно знакомиться с
материалами уголовного дела, участвовать в судебном заседании при его
рассмотрении, заявлять ходатайства, инициировать рассмотрение вопроса об
изменении и прекращении применения указанных мер и обжаловать принятые по
делу процессуальные решения.
Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй
статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 100 Федерального конституционного
закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд
Российской Федерации постановил:
1. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее
статьям 19, 45 (часть 2), 46 (часть 1) и 55 (часть 3), находящиеся в
нормативном единстве положения статьи 402, части третьей статьи 433,
статей 437 и 438, частей третьей и шестой статьи 439, части первой статьи
441, статьи 444 и части первой статьи 445 УПК Российской Федерации в той
мере, в какой эти положения - по смыслу, придаваемому им сложившейся
правоприменительной практикой, - не позволяют лицам, в отношении которых
осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского
характера, лично знакомиться с материалами уголовного дела, участвовать в
судебном заседании при его рассмотрении, заявлять ходатайства,
инициировать рассмотрение вопроса об изменении и прекращении применения
указанных мер и обжаловать принятые по делу процессуальные решения.
2. Правоприменительные решения по делам граждан С.Г. Абламского,
О.Б. Лобашовой и В.К. Матвеева подлежат пересмотру в установленном
порядке с учетом настоящего Постановления, если для этого нет иных
препятствий.
3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию,
вступает в силу немедленно после провозглашения, действует
непосредственно и не требует подтверждения другими органами и
должностными лицами.
4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона "О
Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление
подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и
"Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно
быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской
Федерации".

Конституционный Суд
Российской Федерации
Гарант, 29.11.2007

• ЗАКОН © 1999-2018 г. (21.10.99) •
Rambler's Top100 Рейтинг.Сопка.Net
 

Fatal error: Call to a member function return_links() on a non-object in /home2/law/public_html/template/footer_nadzor.inc on line 150