22 июля, суббота
 

Объективная сторона: беспомощное состояние.

В новом УК РФ введено квалифицирующее обстоятельство в статью, предусматривающую ответственность за умышленное причинение смерти другому человеку. Так, в п. "в" ч. 2 ст. 105 установлена повышенная ответственность за убийство "лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии".
В научной и учебной юридической литературе под беспомощным понимается такое состояние, когда "лицо - вследствие своего физического или психического состояния, вызванного малолетним или престарелым возрастом, физическими недостатками, болезнью, в том числе и душевной, временной потерей или ослаблением сознания, не могло оказать сопротивления виновному или не понимало характера совершаемых им действий по лишению жизни" (см.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1996. С. 28). Близкое к такому определению дают и другие авторы. По моему мнению, такое определение беспомощного состояния не совсем верно. Устанавливая повышенную ответственность за убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, законодатель имел в виду, что в таком случае потерпевшему причиняются дополнительные, особые страдания. Он сознает, что его сейчас или вскоре убьют, но в силу своего физического состояния не может ни оказать сопротивления, ни позвать на помощь. Это состояние заведомо понимает убийца, значит, действует более цинично и нагло, нежели тот, который, как говорится, убивает "из-за угла".
Судебная практика и наука уголовного права единодушно относят к квалифицированному виду умышленного убийства те случаи, когда убийца лишает жизни потерпевшего на глазах у близких родственников. В этом случае виновный сознает, что своими действиями причиняет им особые душевные страдания.
Некоторые комментаторы Уголовного кодекса полагают, что признаком беспомощного состояния потерпевшего следует считать и случаи убийства спящего или находящегося в обморочном состоянии человека. Если согласиться с таким мнением, то может иметь место парадоксальный случай. Например, муж вернулся внезапно из командировки, открыл дверь и, войдя в комнату, увидел жену, спящую с мужчиной. Он решает ее убить. Спустя некоторое время, находясь в нормальном психическом состоянии, он взял топор и убил жену. Поскольку сон приравнивается к беспомощному состоянию, то в данном случае убийца должен будет нести ответственность по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК. Второй вариант. Муж знал законодательство, а поэтому вначале разбудил жену, т.е. привел ее в сознательное состояние, а затем убил ее топором. За такое убийство, по мнению комментаторов УК, убийца должен нести ответственность по ч. 1 ст. 105 УК. Думается, что первый вид убийства является менее тяжким, нежели второй. Можно тут напомнить слова из известной песни: "Если смерти, то мгновенной, если раны - небольшой". В народе принято считать: "Прекрасная смерть - уснул и не проснулся. Не мучился человек".
Если считать, что лишение жизни спящего или находящегося в обмороке человека является квалифицированным видом убийства, то как тогда квалифицировать случаи, если человек убит внезапно сзади? Или, например, муж подкараулил свою жену, которая была в лесу со своим любовником. Муж спрятался за деревом, и когда она проходила мимо, выстрелил ей в затылок. В этом случае потерпевшая ничего не подозревала, естественно, не сознавала, что сейчас будет убита. Значит, такое и ему подобное состояние потерпевших следует считать бессознательным. Если полагать иначе, то для того чтобы смягчить ответственность, виновный должен бы вначале окликнуть потерпевшую и дать ей понять (осознать), что сейчас она будет убита, а затем произвести выстрел. Известно, что за первое убийство (якобы в беспомощном состоянии) виновное лицо может быть наказано даже и смертной казнью, а за второе - максимально может получить 15 лет лишения свободы.
Полагаю, что убийство лица, находящегося в бессознательном состоянии (спящего или находящегося в обмороке), нельзя отнести к отягчающим обстоятельствам, а поэтому, если нет других отягчающих обстоятельств, его можно квалифицировать только по ч. 1 ст. 105 УК. Подобные случаи умышленного лишения жизни человека не повышают общественной опасности виновного.
И последнее. Комментаторы, которые под беспомощным состоянием понимают и случаи бессознательного состояния потерпевшего, применяют расширительный способ толкования уголовного закона. Известно, что если закон сконструирован нечетко, то толковать его можно только в сторону смягчения, а не усиления ответственности. В данном случае должно применяться ограничительное толкование. Примером этому может служить известное постановление Пленума Верховного Суда СССР от 3 декабря 1976 г. "О практике применения судами законодательства по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность". В частности, Пленум разъяснил, что по УК 1960 года (вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность) с учетом специфики этого преступления могут нести ответственность лица, достигшие только 18 лет, тогда как по общему правилу таким возрастом является 16 лет.
Таким образом, по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК, думается, следует квалифицировать только убийство человека, когда тот заведомо для виновного находился в беспомощном состоянии, т.е. сознавал характер происходящего, но в силу своего физического состояния не мог оказать сопротивления, позвать на помощь или уклониться от действий убийцы. Если потерпевший не сознавал смысл происходящего и это понимал виновный, то такой вид лишения жизни не повышает общественной опасности данного преступления.

Профессор
Кубанского госуниверситета,
доктор юридических наук
С. ДЕМЕНТЬЕВ

[из РЮ N 1, 1999 г.]

В No. 1 за 1999 год журнала "Российская юстиция" была опубликована статья профессора С. Дементьева "Понятие беспомощного и бессознательного состояния". Развивая и конкретизируя эту тему, редакция предлагает вашему вниманию еще одну статью по данной проблеме.
Согласно УК РФ использование преступником беспомощного состояния жертвы - элемент состава таких преступлений, как изнасилование (ст. 131), совершение насильственных действий сексуального характера (ст. 132), истязание (ч. 2 ст. 117), принуждение к изъятию органов или тканей человека (ч. 2 ст. 120), убийство, умышленное причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью жертвы (ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 111, ч. 2 ст. 112).
Беспомощным следует считать такое физическое или психическое состояние потерпевшего, при котором он не мог понимать характер и значение совершаемых с ним действий или не в состоянии был оказывать сопротивление виновному.
Одни исследователи связывают психическую беспомощность потерпевшего лишь с болезненным изменением его сознания или состоянием, обусловленным недостаточным психическим развитием.
Приверженцы другой точки зрения полагают, что неспособность жертвы понимать характер и значение совершаемых с нею действий и ее неспособность оказывать сопротивление следует трактовать шире, указывая не только на психическую беспомощность, возникающую в результате бессознательного состояния или неспособности понимать характер и значение совершаемых с нею действий, но и на беспомощность вследствие испуга, эмоционального шока, обмана и т.д.
Приверженцы этой позиции признают необходимость существования формальных требований, которым должны соответствовать способы принуждения. Физическое насилие должно носить жесткий и интенсивный характер, угроза должна быть непосредственной, конкретной и т.п. Только в этих случаях можно говорить о том, что насилие было действенным, а угрозы серьезны и реальны.
Различные точки зрения относительно содержания понятия "беспомощное состояние", возможность его двойной трактовки способны вызвать трудности в правоприменительной практике.
Так, проведенный анализ архивных материалов выявил значительные проблемы, возникавшие в принятии судебных решений по делам об изнасилованиях. В частности, это касалось дел, где несовершеннолетние потерпевшие принуждались к половым контактам сравнительно мягким воздействием. Суды, вынося обвинительные приговоры по таким делам, нередко не упоминали о деталях совершения преступления.
Более пристальный анализ этих приговоров показал, что к подобной увертке судьи вынуждены были прибегать из-за нечеткого представления о содержании такой правовой категории, как беспомощное состояние. Практики исходили из суженного представления о психической беспомощности как о состоянии явно выраженного нарушения сознания и не решались отнести к этой категории потерпевших, воля к сопротивлению которых была подавлена сравнительно мягкими способами воздействия.
При этом чувство справедливости не позволяло блюстителям закона говорить об отсутствии в действиях причинителя вреда состава преступления. Они понимали, что несовершеннолетняя была принуждена к половым контактам против ее воли и практически не имела психологической возможности оказать сопротивление, но обосновать собственную позицию и интуитивные оценки не могли. В результате избирался путь нарушений требований УПК к форме составления приговора.
Таким образом, назрела необходимость обсудить проблему беспомощности потерпевшего - как уголовно-правового ее аспекта, так и практики выявления. Особенно это касается так называемого психически беспомощного состояния. Введение в действие УК РФ, предписывающего более активное использование категории "беспомощное состояние", актуализировало эту необходимость.
Авторы, придерживающиеся более широкого взгляда на беспомощное состояние жертвы и трактующие волевой признак этого состояния как неспособность проявить свою волю, в общем-то не углубляются в изучение его психологического содержания. Хотя некоторые из перечисленных ими причин психически беспомощного состояния (испуг, сложность обстановки, обман) свидетельствуют о том, что под способностью выразить свою волю подразумевается способность потерпевшей действовать в криминальной ситуации сознательно и свободно, т.е. в соответствии со своим желанием и независимо от воли посягателя.
С позиций психологической науки это достаточно точно. Но если ограничиться при определении психически беспомощного состояния только указанием на такие его психологические признаки, как неспособность понимать характер и значение действий преступника и неспособность оказывать сопротивление, а неспособность оказывать сопротивление трактовать как неспособность жертвы выразить свою волю, то уголовно-правовая суть понятия "использование психически беспомощного состояния" как одного из признаков состава ряда насильственных преступлений лишается смысла: любое преступление подобного рода совершается путем игнорирования воли жертвы. Проблема сводится к исследованию способа приведения жертвы в подобное состояние.
Последовательной представляется позиция тех, кто помимо психологического критерия психически беспомощного состояния вводит еще один - юридический. Он состоит в необходимости квалифицировать насильственные преступления как совершенные с использованием психически беспомощного состояния только в тех случаях, когда преступник не применял к жертве физического или психического насилия. Установление же физического и психического насилия должно, следуя этой логике, производиться по формальным признакам.
В новом уголовном законодательстве введены формальные критерии для определения действенности принуждения. Из чего следует, что, например, изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера с использованием психически беспомощного состояния жертвы должны признаваться половые сношения, совершенные без использования преступником физического принуждения или угроз его применить. Легкие формы принуждения (шантажные угрозы, угрозы лишить имущества и пр.) в некоторых случаях также могут привести к возникновению у жертвы психически беспомощного состояния. Это будет происходить в случаях, когда такого рода угрозы лишают потерпевшего способности к волеизъявлению.
Установить состояние психической беспомощности не всегда просто.
До введения в действие нового Уголовного кодекса Российской Федерации экспертным путем изучалось лишь психическое состояние жертвы изнасилования. Запросы современной практики, как видим, диктуют необходимость экспертного анализа психического состояния жертв и иных насильственных преступлений. С 60-х годов для выявления психологических признаков психически беспомощного состояния жертвы стали прибегать не только к помощи психиатров, но и экспертов-психологов.
Было установлено, что при экспертной психологической оценке произвольности действий потерпевших необходимо прежде всего исходить из общепсихологических представлений о структуре любого волевого действия. Осуществление такого предполагает: во-первых, ориентацию в условиях его протекания с учетом социальных характеристик ситуации и потребностных состояний субъекта; во-вторых, в случае значимости ситуации, постановку целей общего характера, отвечающих предмету потребности с учетом объективных и субъективных возможностей человека; в-третьих, выбор способов реализации с одновременной конкретизацией поставленных целей; в-четвертых, исполнение задуманного с соответствующим контролем и поправками.
Невыполнение хотя бы одного из перечисленных условий не позволяет назвать действие субъекта в полной мере сознательным, целенаправленным, а следовательно, и волевым.
Из этого следует, что экспертное психологическое изучение психологических критериев психически беспомощного состояния жертвы следует проводить как анализ целостного процесса деятельности, выделяя в этом процессе четыре момента - непонимание жертвой внутреннего содержания ситуации, оценку ею ситуации как безвыходной, выбор неэффективной тактики противодействия, отсутствие психологической возможности контролировать исполнительские звенья деятельности. Указанные моменты составляют психологические критерии психически беспомощного состояния.
Методологические и методические принципы экспертиз, направленных на исследование психического состояния потерпевших, родственны и мало зависят от типа преступления. Отличие, пожалуй, лишь в содержании ситуации, подлежащей оценке. В одних случаях это ситуации сексуального взаимодействия, в других - предшествующие, допустим, предоставлению потерпевшим органов для трансплантации.
И последнее. С моей точки зрения, психологическое изучение состояния жертвы целесообразно лишь при сомнениях относительно содержания ее волеизъявления. Данные о противоречивом, виктивном, непоследовательном, одним словом, "способствующем" поведении потерпевшего в ситуации взаимодействия с посягателем должны стать главным основанием для назначения судебно-психологической экспертизы психического состояния жертвы. Вступление в половые отношения, предоставление органов и тканей для трансплантации и даже терпимое отношение к истязаниям могут быть как результатом неспособности к волеизъявлению, так и вполне сознательным и произвольным действием.
При убийстве жертвы, причинении ей тяжкого или средней тяжести вреда здоровью вряд ли можно вести речь о "способствовании". В этих случаях, полагаю, психологический анализ психического состояния, жертвы избыточен. Действительно, может ли убийство или причинение тяжкого вреда здоровью жертвы, не ориентирующейся в ситуации, недооценивающей или переоценивающей угрожающую ей опасность, неспособной в силу характерологических особенностей, возникшего страха оказать действенное противодействие (а именно такие признаки характеризуют психологические критерии беспомощного состояния), считаться более тяжким преступлением, чем совершение тех же самых действий в отношении жертвы, способной правильно ориентироваться и произвольно действовать?
Слабость, незащищенность жертвы делают человека нередко более доступным объектом преступления. Это порождает стремление законодателя более тщательно охранять интересы таких жертв путем введения понятия "беспомощное состояние" в качестве признака квалифицированного состава, а также отягчающего наказание обстоятельства (ст. 63 УК РФ). Но здесь имеется в виду, скорее, физическая беспомощность (малолетнего, престарелого, увечного и пр.), а также выраженные формы психической беспомощности, характерные для патологии, - бессознательные состояния, состояния искаженного сознания и пр. Законодатель в этих случаях, думается, исходит из суженного представления о беспомощном состоянии. То есть вновь возникает проблема, порожденная неопределенным, двойственным содержанием категории "беспомощное состояние". С моей точки зрения, подобное не мешало бы устранить.

Кандидат психологических наук
Л. КОНЫШЕВА

[из РЮ N 4, 1999 г.]



(по материалам Определения Военной коллегии
Верховного Суда Российской Федерации по делу Х.
от 6 апреля 2000 г. No. 5-021/2000)

X., в связи с допускавшимся в отношении него со стороны К. физическим насилием и унижением чести и достоинства, с целью убийства нанес спавшему К. сильный удар острым концом металлической кирки в височную область головы, чем причинил тяжкий вред здоровью, опасный для жизни в момент причинения.
Суд признал X. виновным в покушении на умышленное причинение смерти человеку, заведомо для осужденного находящемуся в беспомощном состоянии.
Военная коллегия Верховного Суда Российской Федерации признала ошибочным это решение суда, поскольку по смыслу уголовного закона и рекомендаций Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам об убийстве" от 27 января 1999 г. лица, находящиеся в состоянии сна, применительно к уголовной ответственности за убийство, не могут признаваться находящимися в беспомощном состоянии.
На основании изложенного действия X. Военной коллегией переквалифицированы со ст. 30 и п. "в" ч. 2 ст. 105 на ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ.


Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 17 ноября 1999 г.
(извлечение)

Московским городским судом 24 сентября 1999 г. Быченков осужден за преступления, предусмотренные п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ и ч. 3 ст. 30, п. п. "а", "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Он признан виновным в умышленном убийстве Точилина и в покушении на убийство Юдина, заведомо для него находившихся в беспомощном состоянии.
В кассационной жалобе адвокат просил об отмене приговора, ссылаясь на неполноту исследования обстоятельств и оспаривая вывод суда о том, что потерпевшие находились в заведомо для Быченкова беспомощном состоянии.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 17 ноября 1999 г. приговор изменила, указав следующее.
Вина Быченкова в содеянном доказана. Судом всесторонне, полно и объективно исследованы обстоятельства, при которых совершены преступления. Оснований для отмены приговора не имеется.
Однако правовая оценка преступным действиям Быченкова дана неправильно. Квалифицируя его действия, связанные с умышленным убийством Точилина и покушением на убийство Юдина, как совершенные в отношении лиц, заведомо для него находившихся в беспомощном состоянии (п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ), суд сослался на то, что потерпевшие в момент нападения спали и были в сильной степени опьянения.
По смыслу закона, к лицам, находящимся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены, в частности, тяжелобольные, престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее.
В данном случае потерпевшие Юдин и Точилин к таким лицам не относились.
Сам же факт сильного алкогольного опьянения и сна потерпевших не может рассматриваться как заведомое для Быченкова их беспомощное состояние.
В связи с этим приговор Московского городского суда изменен: исключено осуждение Быченкова по ч. 3 ст. 30, п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ; его действия, квалифицированные судом по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ, переквалифицированы на ч. 1 ст. 105 УК РФ; в остальном приговор (в части осуждения Быченкова по ч. 3 ст. 30, п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ) оставлен без изменения.

БЮЛЛЕТЕНЬ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ N 8, 2000 г.



• ЗАКОН © 1999-2017 г. (21.10.99) •
Rambler's Top100 Рейтинг.Сопка.Net
 

Fatal error: Call to a member function return_links() on a non-object in /home2/law/public_html/template/footer_nadzor.inc on line 150